Чтение онлайн

Тогда от этой мысли она даже не почувствовала боли. Только намного позже пришло осознание, что чувства бывают разными и к ней отчим относится совсем иначе, чем к матери. Да, естественно, он ее любит, но как дочь, причем родную, а не приемную. Потому и сорвался, потому и врезал, потому как мог и оберегал ее все те годы, что жил вместе с ними. Он единственный, кто в силах ее защитить и спасти! Как же сообщить Володе, где она находится?

Аська, не соображая, что делает, резко вскочила, но затекшие ноги подломились, и она буквально рухнула на пол. Лишь чудом не разбив при падении лицо, Аська громко вскрикнула от боли. Замерев, она снова сжалась в комок. Сейчас опять ворвется страшный злой человек и станет бить! Потянулись томительные минуты, но ничего не происходило. Не громыхнула тяжелая дверь, не прогрохотали чужие шаги. Ничего не изменилось. Словно он и не слышал ничего. А вдруг в самом деле не слышал? Аська тут же воспрянула духом. Если ее никто не слышит, то можно действовать смелее!

Скрученные за спиной руки занемели, пальцы не слушались, но Аська упорно пыталась избавиться от пут.

На подоконнике нашлась одна-единственная относительно острая грань. О нее и удалось кое-как перепилить липкий скотч. Переведя дыхание, Аська сорвала повязку с глаз. Лучше видно не стало. Полумрак заполнял комнату. Единственное окно плотно зашторено. Унылый зимний свет едва пробивался сквозь темную ткань. Комната небольшая, совершенно пустая, ни мебели, ни ковра, вообще ничего. Только выстеленный плитами пол и оштукатуренные стены. Аська бросилась к окну, отодвинула штору, которая на деле оказалась просто куском плотной материи, и едва не завыла от тоски. За стек лом виднелось чистое поле, зубцы леса вдали и кованая решетка. Толстые, завитые в спираль прутья не оставляли ни малейшего шанса выбраться. Да и само окно не открыть. На стеклопакетах нет ни привычных ручек, ни замков, только твердый, шоколадного цвета пластик.

Ветер гнал по заснеженному полю печальную поземку. Даже на вид студеную, колючую. Аська поежилась. Даже если как-то удастся разбить стекло и расшатать решетку, она не сумеет никуда добраться. Почти голая, босая, она до смерти замерзнет в этом поле, прежде чем сумеет найти людей, готовых ей помочь.

Обессиленная, Аська опустилась на пол и прижалась спиной к стене. Выхода не было.

Власий, выслушав доклад, взмахом руки отпустил сотрудника и со злостью переломил в пальцах карандаш. Он всегда пользовался карандашами. Не любил он ручки. Потому на столе всегда стоял стакан с остро заточенными карандашами. С каким удовольствием он воткнул бы сейчас вот такой карандаш в горло Эксперту. Все же он переиграл его, Власия. Вывел на подрывника милицию, и теперь те, защищая честь мундира, ни за что не отдадут добычу его людям. А ведь он лично обещал Папе, что отыщет террориста. Уже по итогам первого допроса стало ясно, что никакой он не террорист, а просто местный сумасшедший. Так его менты и спишут. Им статистика важна. За каким, спрашивается, квадратом им устраивать охоту на врагов государства, когда можно с успехом раскрыть дело о сумасшедшем маньяке. Папа, со своей манией заговора, окружил себя профессионалами, но, когда ничего не происходит, необходимо как-то оправдывать собственную значимость. Взрывы в этом городе подходили для подтверждения важности и необходимости службы как нельзя лучше. А Эксперт намеренно устроил так, что служба, а вместе с ней и ее руководитель, Власий Антонов, остались ни с чем. Это не просто удар по самолюбию. Папа запаниковал после первого же взрыва. Вызвав Власия к себе, сорванным в истерике голосом, брызжа слюной, кричал о том, что на него снова готовят покушение. Можно подумать, что на него хоть раз кто-нибудь покушался! Он сам однажды разыграл покушение, когда рвался к власти, но ни тогда, ни позже никто, естественно, в это не поверил. В последние годы он действительно вел себя так, словно напрочь лишился разума. Впрочем, Власий почти не обращал на это внимания. Главное, чтобы платили. Хотя несколько лет назад он, используя старые связи, замутил такое прибыльное дело, что любая зарплата становилась просто смешной в сравнении с его реальными доходами. Да, разумеется, приходится делиться с Папой, но это уже не столь существенно. Он больше заботится о собственной безопасности. Неудивительно! Нахапал столько, что многие откровенно ему завидуют, а зависть на таком уровне ведет, как правило, к серьезным разборкам. Потому и пытаются сковырнуть исподтишка. Расшатывают трон, сами стремятся на него забраться.

Власий по праву считался одним из самых приближенных к Папе, и его личное благополучие напрямую зависело от расположения местного царька. Потому и старался, землю рыл, чтобы доказать не только преданность ему, но и нужность.

Нервно поднявшись, Власий прошелся по кабинету и остановился возле сейфа. Повернув допотопный ключ, открыл тяжеленную стальную дверь. Никаких важных документов в железном несгораемом шкафу отродясь не было. Стоял он, скорее, бутафории ради. Единственной ценностью, что хранило железное нутро, были бутылка виски и пара стаканов. Наполнив один почти до половины, Власий залпом выпил, поморщился и, закурив, вернулся к столу. Две плохие новости за один день – это, пожалуй, слишком.

С самого утра позвонил Старик и начал что-то бубнить, что с грузом вышла накладка, но он разберется и все исправит. Власий попытался надавить, но Старик тут же перевел стрелки. Заявил, что Директор в панике и может наделать глупостей.

– Что случилось? – раздраженно спросил Власий.

– Я расскажу при встрече. Это не телефонный разговор! – решительно заявил Старик.

– Не морочь мне голову! Мой телефон не прослушивается! – рявкнул Власий.

– Не в этом дело! Просто нужно обсудить некоторые нюансы.

И вот буквально через полчаса явился с отчетом безмозглый капитан и радостно доложил, что менты скрутили подрывника! Вот идиот! Где таких только набирают! Нашел чему радоваться!

Вискарь упорно не действовал. Пришлось налить еще полстакана. Сигарета дотлела в пепельнице. Власий тянул виски, уныло глядя в окно. Вечерело. До встречи со Стариком оставался час. Нужно чем-то себя занять. Рука сама потянулась к карандашам.

Он методично, один за другим, ломал карандаши и с силой швырял обломки на пол. Стакан быстро пустел. Странное предчувствие беды угнетало, парализовав волю, опустошало, выматывало, губило сознание. Власий вытянул перед собой руки. Пальцы заметно тряслись.

Часы над дверью пробили пять. До встречи осталось полчаса. Власий поднялся из-за стола. Оглядел усыпанный обломками карандашей пол и, криво усмехнувшись, накинул пальто. Все равно сюда, в этот кабинет, он не вернется. Какая разница, что останется после него!

Ветер ударил в лицо. Что за город такой! Ку да ни повернешься, всегда ветер в лицо! Сморщившись, Власий прикрыл ладонью глаза, спустился с оледеневших ступенек. Злая поземка, закручивая ленты колючего перемерзшего снега, струилась над вымороженным побелевшим асфальтом.

Стараясь не подставлять порывам ветра лицо, Власий добрался до машины. В холодном салоне его проняла дрожь. Кое-как справившись с ознобом, он запустил двигатель. Стекла моментально запотели. Не ожидая, пока мотор про греется, Власий нетерпеливо запустил на максимальные обороты вентилятор отопителя. Прохладный воздух еще больше затуманил лобовое стекло, но спустя минуту туманная дымка начала рассеиваться. Включив фары, Власий направил автомобиль к выезду с охраняемой площадки.

Найти место для парковки в центре всегда сложно, но в этот час просто невозможно. Злой и раздраженный, Власий внаглую оставил автомобиль прямо под знаком и пешком направился в кофейню, где обычно встречался со Стариком. Уютный зал, как всегда, почти полон. Несмотря на нешуточные цены, народ из тех, что побогаче, любил сюда захаживать. Тут было относительно спокойно и безопасно. Можно было поговорить, не привлекая внимания.

Старик обнаружился в самом углу. Сидел, как собака в конуре. Спиной к стене, лицом к входу. Власий уверенно направился к нему. Сбросил пальто на соседний стул. И, не обращая внимания на возмущенное лицо официантки, закурил. Конечно, он вполне мог воспользоваться гардеробом, но ему безумно хотелось сорвать на ком-то злость. Беззащитная девушка идеально подходила для этой роли. Но она, недовольно фыркнув, подошла ближе и, не сказав ни слова, положила перед Власием меню.

– Не нужно. Двойной эспрессо, хотя… нет, по-венски, большой штрудель и… ладно, для начала, пожалуй, все. Впрочем, коньяк!

– Какой именно? – уточнила девушка.

– Какой еще может быть коньяк? Обычный, французский! – провоцируя скандал, проворчал Власий.

Покорно кивнув, официантка удалилась. Только после этого Старик, не скрывая удивления, спросил:

– Чего ты завелся? Неприятности?

– А ты не знаешь? Ты моя неприятность! Лично ты! Что ты там мне по телефону за ахинею нес? Где груз? Что происходит?

– Сейчас объясню! – примирительно сказал Старик и спокойно пригубил кофе.

Помощь Алены оказалась неоценимой. Если бы не ее дар убеждения, друзья ни за что не прошли бы в палату к Лехе. Зрелище, представшее перед ними, оказалось одновременно и уморительным, и печальным. Шея, зафиксированная специальным воротником, казалась неестественно вытянутой. Глаза удивленно распахнуты, а под ними расплывались сине-черные синяки, настолько аккуратные и ровные, что казались старательно нарисованными.

– Привет, Леха! – имитируя радостную встречу, заявил Глеб и плюхнулся рядом с раненым на постель. – Это ты специально макияж сделал?