Чтение онлайн

В конце рабочего дня я заглянул к Геннадию Дмитриевичу, чтобы отчитаться о ходе расследования вопроса о продаже информации. Постучавшись, вошёл в кабинет и расположился на своём любимом диване. Шеф закончил работу с какими-то бумага и лишь после этого поднял голову и посмотрел на меня.

– Ну? И как у тебя идёт дело с Полиной?
– прямо спросил он.

– Пока ничего не выяснил, - отрапортовал я.

– Значит, переспать ты с ней переспал, а по делу ещё ничего не узнал?
– нахмурив брови, спросил босс.

– Ну, не могу же я так сразу у неё начать выведывать. Она тут же заподозрит что-то, - ответил я.

– И скоро ты собираешься начать "выведывать"?
– спросил Геннадий Дмитриевич, иронично поднимая одну бровь.

– Я... Вот найдём её брата, она мне станет больше доверять, а там я уже у неё всю информацию узнаю. Кому она сливает, как и когда, сколько ей платят и так далее, - ответил я, уже поглядывая на часы. Поля уже, наверно, в холле меня ждёт.

Полина.

С Викой мы, конечно, не помирились. Весь день дулись друг на друга. Люся не знала, как с нами общаться, а потом послала нас обоих куда подальше. Так что к концу дня мы все трое не разговаривали друг с другом. В кабинете стояла тишина, которая, вроде бы, должна была способствовать работе. Однако, подобная тишина наоборот только отвлекала и напрягала. Нервы уже у всех были на пределе. Когда рабочий день закончился, мы с облегчением стали разбегаться из кабинета. Переобувшись, одев плащ и схватив сумочку, я побежала к лифту, торопясь на встречу с Пашей. Несколько минут я простояла в холле в ожидании. Присев в кресло, я стала думать, что приготовить на ужин. Перебрав в голове всё, что было в холодильнике, я вспомнила, что вчера заходила в магазин. До того, как пошла в школу и обнаружила, что Вася пропал. А потом я вернулась в офис, встретилась с Пашей и Геннадием Дмитриевичем, и Паша отвёз меня домой. А вот пакеты с продуктами я оставила в кабинете у нашего начальника отдела безопасности. Ругнувшись про себя, я вернулась к лифту и поднялась на этаж, где находился кабинет Геннадия Дмитриевича. Его секретарь уже ушла, так что я беспрепятственно прошла к кабинету начальника охраны. Я уже собиралась постучать, как увидела, что дверь открыта. Слегка толкнув дверь от себя, я уже собиралась войти, как услышала своё имя. И, почему-то, замерла на пороге.

– Вот найдём её брата, она мне станет больше доверять, а там я уже у неё всю информацию узнаю. Кому она сливает, как и когда, сколько ей платят и так далее, - услышала я голос Паши.

Моё сердце буквально остановилось. Задержав дыхание, я слушала, что он скажет дальше, но Паша поднялся на ноги, судя по скрипу кожи дивана. Быстро отпрянув от двери, боясь, что меня застукают за подслушиванием, я постучалась в дверь и вошла.

– Здравствуйте, Геннадий Дмитриевич. Я тут у вас вчера пакет забыла, - и, увидев пакеты, стоящие в углу кабинета, ни на кого не глядя, я пошла к ним.

Сейчас мне было всё равно, что мужчины обо мне подумают. Мне было так больно, что грудная клетка, того и гляди, была готова разорваться от боли. Паша меня предал. И ох как была права Вика. Он переспал со мной только по тому, что ему что-то было нужно от меня. А я, дура наивная, поверила, что у него были какие-то другие мотивы и причины. "Я не умею заниматься любовью. Мы займёмся сексом", так, кажется, он сказал. Сжав губы, чтобы сдержать набежавшие слёзы и не разреветься прямо перед двумя мужчинами, которые неотрывно смотрели на меня, я подняла пакеты с продуктами и пошла к двери. Буркнув слова прощания, я прошла мимо ошарашенного Паши и пошла к лифту. Нажав на кнопку вызова, я молилась всем богам, чтобы он приехал поскорее. Пока Паша не пришёл в себя и не стал меня догонять. Слава Богу, лифт на котором я приехала, так и не уехал с этажа, так что двери открылись моментально. Я нажала на кнопку первого этажа и облегчённо выдохнула от того, что Паша так и не догнал меня. Сейчас разговор с ним был выше моих сил. Но я рано расслабилась. Двери лифта уже практически закрылись, когда внутрь просунулась мужская рука и двери стали обратно открываться. Передо мной стоял Паша.

– Какого чёрта ты убежала?
– его глаза сверкали от еле сдерживаемого гнева, а руки держали двери лифта, чтобы тот не закрылся.

– Облегчила тебе жизнь. Ведь я просто задание, которое тебе дал Геннадий Дмитриевич. Узнать, кому я сливаю информацию. Как и когда я это делаю, сколько мне платят! Зачем тебе возиться со мной. Думал, что переспишь и я как на духу тебе всё расскажу? Что ж, слушай. Свою часть работы ты уже выполнил. Переспали разок и хватит. А вот тут, похоже, по твоему сценарию, вступаю я...
– я почувствовала, как у меня скривились губы от нестерпимого желания зарыдать.

– Поля, послушай...
– начал Паша, но я прервала его.

– Не стоит. Я хотела продать информацию. Хотела. Но я не смогла этого сделать. Я решила, что лучше буду ночами работать, не спать и зарабатывать по крупицам там и тут, чем поступать так аморально. Ты думаешь я от хорошей жизни так хотела поступить? Потому что моя левая нога так захотела? Ошибаешься!
– закусив губу, чтобы не разреветься, я упрямо тряхнула головой.

В этот момент в механизме лифта сработала какая-то сигнализация. Раздался оглушительный писк, видимо, от того, что двери так долго держали. Паша от неожиданности отступил на несколько шагов назад. Двери закрылись и лифт поехал вниз. А передо мной всю дорогу домой стояло Пашино лицо. То, каким я увидела его в щёлку закрывающихся дверей лифта. Потрясённое и растерянное. В автобусе я сильно прикусывала губы, чтобы не разреветься. И только дома я дала волю своим слезам.

Паша.

Я стоял и смотрел, как закрываются двери лифта, скрывая от меня Полю. Сжав руки в кулак, что есть силы ударил по стене в порыве бессильной злости. Знал бы, что так всё обернётся, никогда бы не согласился взяться за это дело. Кстати, о деле. Развернувшись, я вошёл в кабинет босса. Тот с совершенно невозмутимым видом сидел за столом и читал какой-то документ. Я стиснул зубы, чтобы не высказать ему всё, что я о нём думаю. Руки сжались в кулаки от желания врезать ему по его наглой холёной роже. Подойдя вплотную к столу, я упёрся кулаками в столешницу напротив Геннадия Дмитриевича. Тот поднял на меня взгляд.

– Вы ведь знали, что Полина не сливает информацию конкурентам!
– прошипел я сквозь зубы.

– Да, - только и ответил шеф и вернулся к бумагам.

– Тогда какого чёрта вы послали меня следить за ней, чтобы я выяснил все подробности?!
– не сдержавшись, я стукнул кулаком по столу.

– Потому что ты мне нравишься. Только жалко было смотреть, как ты, дурак, проматываешь свою молодость с какими-то шлюшками. И вот я подумал, хорошо было бы, если бы ты и Полина сошлись. Тогда и придумал эту историю. Что якобы она продаёт информацию нашим конкурентам. Так что как-то так...
– Геннадий Дмитриевич развёл руками.

– Вы позволили мне думать, что девушка, которую я люблю, предаёт нас, нашу фирму? Заставили меня думать, что я делаю какую-то мерзость, влюбившись в непорядочного человека, лгуна и предателя?!
– я низко наклонился над столом так, чтобы видеть глаза шефа.

Тот невозмутимо посмотрел на меня в ответ. Я резко выдохнул и сел в кресло напротив стола начальника. Потерев руками лицо, я снова взглянул на Геннадия Дмитриевича. Тот молча смотрел на меня. Только лишь уголок губ искривился в ехидной усмешке. И тут до меня дошло, что я сказал. А ведь правду сказал. Я люблю Полю. Именно так называется это странное чувство, что поднимается во мне, стоит только увидеть мышонка, услышать её смех, увидеть её улыбку, её длинные ноги, круглые коленочки, её волосы, которые мне так понравилось расчёсывать вчера ночью, пока Поля спала. Люблю всё в ней. Люблю её. Я, человек, который большую часть своей жизни отрицал любовь, бежал от постоянных отношений, от долговременных связей, вдруг влюбился. И влюбился по самые уши. Втрескался. Втюрился. Залип. И как хотите ещё назовите это чувство. С ума схожу по ней, а без неё ещё больше. Эта девушка нужна мне даже больше, чем воздух, пища и вода. Всё это вместе взятое не так важно, как Поля. Я снова посмотрел на Геннадия Дмитриевича, но уже изумлённо.

– Что делать собираешься?
– спросил он.

– Я?! Вы эту кашу заварили, а меня спрашиваете, что я собираюсь делать?!
– снова закричал я.

– В общем, вот что...
– и шеф начал подробно расписывать мне план по спасению наших с Полиной отношений.

Полина.

Приехав домой, я упала на кровать и стала размышлять. Слёзы кончились ещё в автобусе. Всю дорогу домой я проревела. Пассажиры таращились на меня, как на сумасшедшую, но тогда мне было всё равно. Бросив пакеты в коридоре, я, не раздеваясь, как была в полусапогах, плаще и одежде, завалилась на кровать. Отсутствие слёз способствовало ясности размышлений. За несколько часов я перебрала все возможные варианты решения проблемы. Где-то около десяти вечера я провалилась в сон, но, почему-то, проснулась в двенадцать ночи.