Чтение онлайн

Почувствовали ли молодые женщины что-то общее в тот уик-энд? Поговорили ли о неудачах, которые претерпели в ходе своего обучения на звание «хозяйки замка»? Консуэло всегда вспоминала, что была совершенно не готова к строгому соблюдению приоритетности рангов в своем новом мире. Герцогиня по рангу являлась выше маркизы, которая предшествовала графине, но существовали бесконечные различия между герцогинями, маркизами и графинями, следовало учитывать древность каждого титула, к тому же женщины в годах имели преимущество перед более молодыми, вследствие чего порядок мог быть полностью перестроен. Однажды на приеме во дворце Бленхейм, родовом гнезде своего мужа, Консуэло усомнилась в порядке, в котором женщины должны покидать столовую [27] . Не желая показаться грубой, она замешкалась в дверном проеме и получила толчок в спину от разъяренной маркизы, прошипевшей ей: «Медлить – так же неучтиво, как и нестись сломя голову».

Возможно, было облегчением поговорить с кем-то, понимающим, что наряду с комфортом и привилегиями всегда присутствовала постоянная боязнь совершить «неприглядный поступок», поскольку очень немногие в этом мире строгих правил этикета оказались бы готовы превратить все в шутку. А условности служили для напоминания женщинам, что вместе с титулом они рискуют потерять все черточки своей индивидуальности. Альмина и Консуэло приноравливались к тому, что их личные пожелания и устремления имели намного меньшую важность, нежели основные задачи, стоящие перед ними: произвести на свет наследника титула [28] и поместья и выполнять роль великосветской дамы.

Трудно представить лучшее время для подобного разговора, поскольку невозможно уловить момент для приватной беседы в доме, где находилось до восьмидесяти человек. Но тяга поделиться секретами пересиливает многое, и всегда обнаруживались способы обойти условности. Например, считалось неподобающим играть в игры по «дням Господним» [29] , так что для женщин стало модным проводить время после полудня, гуляя парами для разговоров t^ete-`a-t^ete [30] . Престиж в обществе измерялся количеством приглашений, полученных дамой на такую прогулку. Определенно привлекательность этого фланирования по красивому парку частично состояла в благоприятной возможности откровенного разговора или же по меньшей мере более искреннего, нежели за чаепитием в гостиной.

Организация приема гостей на уик-энд таила в себе бесчисленные опасности совершить оплошность или упустить из виду жизненно важную деталь. Альмина блестяще выдержала крещение огнем – посещение принцем Уэльским замка в декабре, – но ее бурная деятельность и огромные траты свидетельствовали как о некотором волнении, так и об избыточном проявлении чувств. Она могла попытаться подбодрить новоиспеченную герцогиню на основе своего шестимесячного опыта и большего знакомства с английскими обычаями. Ее советы пришлись бы весьма кстати несколько месяцев спустя, когда герцогиня должна была дать прием по случаю своей первой охоты в Бленхейме, опять-таки в честь принца Уэльского.

Ко времени визита четы Мальборо в Хайклир супружество между Консуэло и герцогом уже стало расхожим примером начисто лишенного любви, но выгодного брачного союза. Любопытство и сочувствие Альмины могли стать поводом для нескольких вопросов во время прогулки молодых женщин. Однако речь не идет о не стесненных этикетом сплетнях. Весь облик Альмины предполагает, что она обладала чувством глубокого достоинства. Молодая женщина только что достигла такого положения, при котором могла гулять под ручку с герцогиней, и обе они не хотели выделиться в отдельное братство чужестранок или совершить великий грех неучтивости. Альмина была чрезвычайно чувствительна к любому намеку, что ведет себя опрометчиво. Стыд являлся мощным ограничителем и ощущался в ее поступках, как подтверждал позже сын графини.

Но в настоящее время у Альмины не было причины беспокоиться о чем-либо. Ее с распростертыми объятиями приняли в семью за живительную энергию, привнесенную ею в жизнь эрла, и, безусловно, за огромную пользу, которое ее состояние могло принести поместью. Такой дом, как Хайклир, не говоря уж о прочем имуществе, предполагал громадную ответственность, а не только привилегию. Обязанность обеспечить его сохранность означала, что скорее замок являлся владельцем семьи, нежели наоборот. Альмина способствовала обеспечению его будущего и осознавала это.

Помимо устранения беспокойства всех и вся в семье по поводу оплаты счетов и расходов на содержание замка, состояние Альмины позволило произвести улучшения на уровне, невиданном с тех времен, когда третий эрл снес старый особняк. Она не стеснялась посягать на щедрость сэра Альфреда, чтобы сделать Хайклир одним из наилучших образцов комфортабельных частных жилищ в стране.

Потребовалось почти шесть месяцев, изрядную часть которых лорд и леди Карнарвон провели в Лондоне, дабы не мешать проведению работ, которые обошлись Альфреду де Ротшильду во многие тысячи фунтов, но в 1896 году в замок провели электричество. Альмина также воспользовалась возможностью обзавестись дополнительными ванными комнатами. К середине 1890-х появилось и множество туалетных комнат с водой, причем не только рядом со спальнями членов семьи и гостей, но также и в рабочих и спальных помещениях прислуги.

Хайклир стал символом прогресса: сумрак изгнан, а большое количество работы отпало. Проводку протянули по всему дому, включая кухни, посудомойные, подвалы, людскую и гостиные для слуг. Электрическое освещение и водопровод в ванных комнатах внесли значительное облегчение в сложившийся веками распорядок ведения хозяйства. Для лакеев-осветителей отпал ежевечерний ритуал зажигания свыше сотни масляных ламп, а горничным больше не приходилось таскать наверх достаточное количество воды для всеобщего купания в отдельно стоящих ваннах.

Элси, вдовствующая графиня Карнарвон, нашла внедрение электрического освещения и водопровода огромным практичным усовершенствованием в доме, которым когда-то управляла. Элси была в высшей степени добродушной и толковой женщиной, ни в коем случае не склонной жаловаться на что-либо в жизни. Она проявила себя как союзник во время помолвки Альмины и продолжала помогать советом и делом во время своих посещений. 10 июня 1896 года в Букингемском дворце она представила свою преемницу принцу Уэльскому, который замещал королеву Викторию. Это событие отметило официальное представление Альмины ко двору в ее новой роли графини Карнарвон. Прошло три года с тех пор, как Альмина опустилась в реверансе перед представителем монарха, и за это время ее жизнь изменилась.

К 23 июня 1897-го, почти через два года после дня своей свадьбы, Альмина ощущала в себе достаточную уверенность, чтобы запланировать приглашение на территорию замка Хайклир трех тысяч местных школьников и трехсот их учителей. Поводом стал бриллиантовый юбилей королевы Виктории. Королева пребывала на троне неслыханные доселе шестьдесят лет, и по всей стране проходили празднества. Предпочтя почти полное затворничество общественной жизни, превратившись в символ упрямого отказа идти в ногу со временем, монархиня стала непопулярной. Республиканскому движению Британии выпал единственный момент истинной поддержки общества. Но сначала золотой, а затем бриллиантовый юбилеи возродили славу королевы; и в любом случае популярен царствующий монарх или нет, протокол подлежал соблюдению: эрлу и графине не подобало оконфузиться не соответствующими значимости случая празднествами. Так что были заказаны дополнительные поезда в Хайклир для перевозки людей, а по парку, извиваясь, прошла процессия длиной в милю, сопровождаемая передвижными оркестрами из Ньюбери. К счастью, день выдался прекрасный, и Альмина организовала качели в виде лодок и прочие развлечения, включая чай с обильным угощением. Все было сервировано на временно сооруженных столах под сенью кедровых деревьев на лужайках, окружающих замок.

Двумя неделями позже, 2 июля, эрл и графиня посетили сказочно роскошный праздник, юбилейный бал-маскарад герцогини Девонширской, который хозяйка устроила в Девоншир-Хаус на Пиккадилли. Приглашение ставило условие, что костюмы должны быть либо аллегорическими, либо историческими, до 1820 года, и, судя по некоторым сохранившимся фотографиям, гостей удалось поразить в полной мере. К примеру, леди Уолвертон оделась Британией, с нагрудником кирасы поверх развевающегося белого одеяния, шлемом с плюмажем, трезубцем и щитом, украшенным флагом Содружества наций. Госпожа Артур Пейджет изображала чрезвычайно соблазнительную Клеопатру, а принц Виктор Далип Сингх вызывал всеобщее восхищение в костюме Великого Могола Акбара.