Чтение онлайн

Но для семьи пятого эрла значение его смерти было более глубоким, хотя и не совсем простым. Обри писал о кончине своего брата: «Никогда не знаешь, сколь дорог тебе человек, пока не оказывается слишком поздно». Эти двое мужчин всегда были близки, но тем не менее сия избитая истина неотступно терзала Обри. Эвелина осиротела без своего обожаемого отца; Альмина также пережила потрясение. Что же касается Порчи, бремя на его совести оказалось, возможно, самым тяжелым. Сын никогда не был близок с отцом, а теперь судьба вынудила его стать наследником. Спускаясь по холму и охватывая взором поместье, которым ему отныне предстояло управлять, молодой человек размышлял о коренном перевороте, свершившемся в его жизни.

Альмина тоже ощущала этот переворот, но сосредоточилась на том, чтобы обеспечить достойный уход из жизни человеку, чье открытие захоронения фараона сделало его национальным героем. Он желал скромного погребения в кругу близких, но теперь следовало почтить кончину знаменитости. Альмина двумя днями позже устроила поминальную службу в церкви Хайклира для узкого круга друзей, персонала поместья и арендаторов. Еще одну службу организовали мэр и корпорация Ньюбери в церкви Святого Николая. Затем леди Карнарвон вернулась в Лондон и устроила более масштабную мемориальную службу, открытую для всех, в храме Святой Маргарет, в Вестминстере, где ее сын венчался год назад, а она заключила брачный союз с эрлом в 1895 году. Службу посетили сотни людей, включая Элси, преданную мачеху лорда Карнарвона, и мистера Броугрейва Бичема, ставшего близким другом леди Эвелин и желавшего оказать свою поддержку.

В тот же самый день еще одна поминальная служба прошла в соборе Всех Святых в Каире. Египетские газеты изложили подробности заболевания эрла и его похорон на холме Бикон в мельчайших деталях. Там присутствовало много друзей и коллег, желавших оказать дань уважения любившему Египет великодушному английскому джентльмену, чье открытие принесло стране неоценимое признание и престиж. Аббас Хилми аль-Масри, выдающийся египетский поэт, воздал должное лорду Карнарвону в прекрасно сформулированной речи, заявив, что тот внес вклад в славу Египта таким образом, «с которым не смог бы сравниться Сахбан, величайший арабский оратор».

Лорду Карнарвону было всего пятьдесят семь лет, когда он скончался, но старый метод ведения дел в Долине царей и в Хайклире ушел вместе с ним. С этого времени именно египетское правительство притязало на наследие фараонов, а в Хайклире впервые в двадцатом веке титул и поместье перешли к преемнику. Современный мир, с его ликвидацией привилегий для одних и расширением свобод для других, никого не обошел стороной.

Все изменилось для Альмины, когда ее муж скончался в мае 1923 года. Всю жизнь эту женщину поддерживали мужчины, любившие и баловавшие ее. Сначала благодаря своему отцу, Альфреду де Ротшильду, а затем мужу она без усилий получала доступ в знатные дома и к видным людям, ведя самый изысканный образ жизни, какой только могла дать Британская империя. Она устраивала приемы, создавала госпитали, осыпала всех вокруг себя подарками, а взамен наслаждалась привилегиями высшего общества и своего высокого положения в нем.

Во время войны Альмина использовала свои возможности, личные качества и таланты в Хайклире и на Брейнстон-сквер исключительно на благо людей. Овдовев в сорок семь лет, она осталась в одиночестве. Порой женщина ощущала себя опустошенной и совершенно подавленной горем. Впервые в жизни бывшая супруга эрла Карнарвона потеряла уверенность в себе. А ведь надо было подумать о многом и принять массу решений.

Альмина начала с нескольких основополагающих деталей. Как она будет называться теперь, больше не являясь графиней Карнарвон? Уже существовала одна вдовствующая графина Карнарвон, неутомимая Элси, не прекращавшая, несмотря на седьмой десяток, бурной деятельности. Она в основном проживала в своем доме в Лондоне, чтобы помогать «Обществу голосовой терапии» и множеству других объединений и благотворительных организаций. Поскольку этот вариант был закрыт для нее, Альмина дала объявление в «Таймс», что хотела бы быть известной как Альмина, графиня Карнарвон.

Потом встал вопрос переселения из Хайклира. Согласно традиции при воцарении нового преемника бывшие держатели титула и обитатели поместья элегантно удалялись со сцены. Естественно, старое поколение не выставляли на улицу, и в любом случае у Альмины был собственный особняк на Симор-плейс, но даже при этом ей предстояло пережить все превратности переезда. Отныне Хайклир стал домом новых эрла и графини Карнарвон, а не ее.

Порчи был всецело предан идее поддержания благосостояния Хайклира, но ему исполнилось всего двадцать четыре года и к тому же не довелось жить в поместье в зрелом возрасте. У него не было благоприятной возможности наблюдать в подробностях, как функционирует это хозяйство, а его жена, выросшая в совершенно ином окружении в США, должна была учиться наравне с ним.

Вдобавок к изменениям в домашнем кругу следовало также принимать во внимание международный масштаб события. Человек, которому была предана Альмина, умер в апогее своих трудов и славы. Осталось огромное незавершенное дело, в настоящее время застопорившееся в Египте и нуждавшееся в приложении всех ее сил для возобновления. Начало этой работе с точки зрения переговоров с египетским правительством, различными музеями и средствами массовой информации едва было намечено.

У Альмины возникло несколько существенных проблем. Пятый эрл умер, не упомянув в своем завещании концессию в Долине царей. Его вдова хотела продолжать работу в гробнице Тутанхамона в память о своем супруге. Для нее это означало оказание финансовой помощи Говарду Картеру, чтобы тот мог завершить проект. Альмина заявила Картеру, что выделит средства на раскопки, а значит, ему следует подготовить план на будущий сезон. 12 июля графиня Карнарвон также подписала соглашение с мсье Лако из Департамента древностей, дававшее ей право затратить еще год на освобождение гробницы, начиная с ноября. Остальная часть Долины царей уже больше не являлась частью концессии.

Говард Картер почти все лето провел в Англии и несколько раз навестил Хайклир, где помог Альмине надежно упаковать бесценную коллекцию древностей эрла. Она была совершенно уникальна, стоимость многих предметов составляла более двадцати тысяч фунтов. В своем завещании лорд Карнарвон отказал различные экспонаты Британскому музею и музею «Метрополитен» в Нью-Йорке, но и Картер, и Альмина надеялись, что, если коллекции предстоит поступить в музей, основная ее часть останется единым целым.

Картер, конечно же, с большим облегчением осознавал, что его труды более не находятся под угрозой, и был чрезвычайно благодарен Альмине, но тосковал по обществу старого друга и их сотрудничеству. Археолог не привык к праздности и затратил много времени на подготовку книги. «Гробница Тутанхамона» была опубликована в том же году. Картер посвятил ее своему «любимому другу и коллеге лорду Карнарвону, скончавшемуся в час своего триумфа. Если бы не его неустанная щедрость и постоянное ободрение, наши труды никогда не увенчались бы успехом. Его суждениям в искусстве не было равных. Его усилия, внесшие столь большой вклад в расширение наших познаний по египтологии, навеки обретут почет в истории, и я всегда буду хранить память о нем».

После смерти лорда Карнарвона бедный Картер пребывал в постоянном унынии. Однако его целеустремленность не поколебалась, и ученый в конечном итоге завершил свою задачу, но это далось нелегко. Они с Альминой оказались вовлеченными в распри с Департаментом древностей, продолжавшиеся до конца следующего года. Проблемы начались, когда Картер возобновил работу в ноябре 1923 года. Археолог не мог примириться с постоянными препятствиями и в конце концов полностью закрыл гробницу. Египетское правительство тут же запретило ему появляться и на площадке, и в его лаборатории. Для народа, исследующего возможности своей только что обретенной свободы, это было идеальной ситуацией для возвращения раскопок под руководство египтян. Изнурительное противостояние с египетским чиновничеством, юридические доводы, мешающие соблюдению прав и обязательств и множество мелких свар только усугубили депрессию Картера.

Решение египетского суда принесло разочарование Альмине и Картеру. Были допущены ошибки, которые, возможно, не произошли бы, останься в живых лорд Карнарвон. Однако графине удалось убедить египетские официальные лица позволить Картеру завершить раскопки и подготовить описание захоронения. Для человека, всего-навсего хотевшего, чтобы его оставили в покое для продолжения работы, этого было достаточно.

Тем временем на родине предстояло сражаться со все возрастающим объемом бумажной волокиты. Пятый эрл оставил Хайклир в майоратное наследование сыну и его потомкам, но почти все остальное, от лошадей до прочих особняков, перешло к Альмине. Образовалась сложная налоговая ситуация, поглощавшая уйму времени и обрещавшая поглотить также массу денег. Именно этого Карнарвон прозорливо опасался в течение многих лет, еще с тех пор, как суперналог Ллойд Джорджа стал законом в 1910 году, а тариф ежегодного налога начал расти с незначительной суммы, которой можно пренебречь, до шестидесяти процентов дохода в 1919 году. Естественно, нации требовалось возродиться после войны, выплачивать пенсии раненым и вдовам, а также построить тысячи домов для «достойных героев» по призыву Ллойд Джорджа, но финансовое состояние старого класса землевладельцев неожиданно изменилось.

Лорда Карнарвона постоянно волновало превышение счета в банке Ллойда и вид на будущее. Большую часть состояния эрла, как и многих аристократов, составляло недвижимое имущество, а не финансовые средства, он и тратил деньги на светскую жизнь скорее по сложившейся привычке, нежели в соответствии с тщательно рассчитанным чистым доходом. Всего за несколько месяцев до смерти лорд написал управляющему Резерфорду с просьбой урезать все расходы, насколько это возможно, но запоздал с этой мерой, и теперь Порчи, наследник, и Альмина, его вдова, столкнулись с существенными налогами на наследство.