Чтение онлайн

— Вы были более чем добры ко мне, мадам, — сказала Элизабет. — Поверьте, мне крайне жаль, что я причинила вам страдания. Могу я писать вам из Чесханта?

— Можешь, — согласилась Екатерина, не желая больше ничего говорить.

Она любила Элизабет, как родную дочь, и пребывала теперь в полном смятении чувств. Глядя, как девушка приседает в реверансе и уходит, она вдруг испытала странное чувство безвозвратной потери.

Подготовка к отъезду шла полным ходом. Слуги и носильщики грузили багаж и вещи Элизабет на повозки и вьючных мулов. Кэт укладывала в паланкин подушки и корзину с едой, чтобы не испытывать никаких неудобств в пути.

Королева Екатерина в сопровождении фрейлин стояла на ступенях величественного портика. Беременность уже становилась заметной, и в последнее время королеве приходилось распускать шнуровку платья. Рядом уныло переминалась с ноги на ногу леди Джейн Грей, которой не хотелось расставаться с Элизабет, в ком она видела пример для подражания.

— Почему вы уезжаете, кузина? — спросила девочка.

— Нас пригласили пожить у сестры миссис Эстли, — уклончиво ответила Элизабет.

— А когда мы снова увидимся? — с тоской спросила Джейн.

— Скоро, скоро, не сомневайся, — прервала ее Элизабет, которой очень не хотелось уезжать из дома, где она еще недавно радовалась обществу маленькой кузины.

Она с облегчением отметила, что адмирала нигде не было видно, — вряд ли она смогла бы в его присутствии не выдать хотя бы взглядом или жестом то, что между ними произошло.

Королева печально смотрела на унылую девушку в зеленом дорожном костюме и шляпе с пером. Ей было грустно, что она не смогла исполнить свой долг в отношении падчерицы, и теперь королеве грозило навсегда потерять ту, для кого она была второй матерью. И все же простить Элизабет за содеянное было трудно.

Однако следовало быть справедливой, — в конце концов, Элизабет во многом оставалась ребенком. Порывисто шагнув вперед, Екатерина чуть сжала руки падчерицы и расцеловала ее в обе щеки.

— Господь вознаградил тебя прекрасными качествами, — молвила она. — Развивай их и совершенствуй, и да поможет тебе Бог.

— И вам, мадам, — со слезами на глазах ответила Элизабет. — Молю Бога, чтобы он послал вам счастье, когда придет время.

— Пиши мне, — сказала Екатерина.

— Обязательно, — пообещала Элизабет.

— И еще, Элизабет, — добавила королева. — Я тебя предупрежу, если услышу, что кто-то говорит о тебе дурное.

— Спасибо, мадам, — ответила падчерица, не в силах выразить словами, насколько была в долгу перед мачехой.

Она уселась в паланкин рядом с Кэт, и процессия двинулась на север, в сторону Хертфордшира.

Чесхант представлял собой впечатляющих размеров дом с просторным внутренним двором и в окружении рва. Сэр Энтони Денни и его жена Джоан ждали на подъемном мосту. Сэр Энтони, печальный лицом, был высок и смугл, с длинной жесткой бородой и умными глазами под тяжелыми веками. Его жена, бывшая Джоан Чампернаун, была очень похожа на свою сестру Кэт, только моложе и красивее.

— Миледи Элизабет, добро пожаловать, — проговорил сэр Энтони, низко кланяясь и ничем не показывая, что ему известна причина ее приезда.

— Благодарю вас за гостеприимство, сэр Энтони, — ответила Элизабет, пытаясь скрыть замешательство.

Она могла лишь догадываться, что именно рассказала им королева Екатерина. Вежливо улыбаясь, она смотрела, как леди Денни приседает в реверансе и после радушно обнимает Кэт.

— Мастер Эшем, добро пожаловать и вам! — изрек сэр Энтони, энергично пожимая руку учителю. — В нашем доме высоко ценят знание.

— Ваша репутация летит впереди вас, сэр Энтони, — ответил учтивостью на учтивость Эшем. — Воистину, миледи Элизабет, вы не могли выбрать лучшего места — сей образованный джентльмен питает страсть к новым познаниям и вдобавок большой поклонник слова Божьего.

Хозяин дома скромно улыбнулся.

— Прошу вас, входите, — пригласил он, ведя их в прекрасный зал с деревянными потолочными балками.

Дверь в дальней стене выходила в личные апартаменты, и Элизабет препроводили по винтовой лестнице в комнаты, окна которых смотрели на лес за рвом. В гостиной с большим каменным камином стояли резные кресла и скамьи, а также большой стол, накрытый турецким ковром; в спальне имелась просторная кровать с балдахином, белоснежными простынями, мягкими пуховыми подушками и роскошным бархатным покрывалом, а дальше располагались комнаты для мистера и миссис Эстли, мастера Эшема и прочей прислуги Элизабет.

— Благодарю вас, здесь очень красиво, — молвила Элизабет хозяевам, но в душе уже тосковала по Челси и своим светлым покоям, окнами выходившим на прелестный сад.

Как ей хотелось туда вернуться! Сейчас они сидели бы за ужином… Ей становилось не по себе при мысли, что она больше не принадлежала тому миру и, возможно, никогда уже не будет принадлежать. После истории с адмиралом о прежних легкомысленных отношениях не могло быть и речи, и вряд ли чувство вины позволило бы Элизабет сидеть за одним столом с Екатериной, зная, что она согрешила с мужем королевы…

Первый ужин в Чесханте, состоявший из простой, но хорошо приготовленной пищи, прошел за разговорами. Сэр Энтони и мастер Эшем, улавливавшие уныние Элизабет, пытались увлечь ее обсуждением ученых тем, а Кэт с сестрой оживленно делились новостями. В иных обстоятельствах Элизабет только радовалась бы, но сейчас она лишь облегченно вздохнула, когда убрали скатерть и прочли послеобеденную молитву. Сославшись на усталость вследствие поездки, она укрылась в своих покоях.

Позже вечером, когда она распаковывала и расставляла книги, в гостиную заглянул мастер Эшем.

— Темнеет, — сказал он, ставя на стол еще одну зажженную свечу. — Вижу, вы уже обустроились, миледи. Завтра сможем начать уроки.

— Я буду только рада, — ответила Элизабет.

— Ничего, вы еще привыкнете, — мягко заметил Эшем.

— Неужели так заметно, что я тоскую по дому?

— Очень, — печально улыбнулся тот.

— Вам известно, почему я здесь, мастер Эшем?

Элизабет стремилась выяснить это хотя бы потому, что в его обществе ей предстояло находиться почти ежедневно.

— Королева кое-что объяснила, — кивнул наставник. — Она всячески подчеркивала, что согрешили не вы, а скорее над вами.

Элизабет чувствовала, что ему можно доверять.

— Я вела себя крайне неразумно, — призналась она. — Сама не понимаю, как так вышло.

— У всех нас есть слабости, — отозвался Эшем. — Ничто человеческое нам не чуждо, и многие юные девушки вели себя неразумно в присутствии симпатичного негодяя.

— Вы смеете так говорить про адмирала? — изумилась Элизабет.