Чтение онлайн

— Что-то не так? — спросила Кэт, убирая со стола приборы.

Хотя письмо пришло накануне вечером, Элизабет никому о нем не сказала.

— Похоже, у меня снова болит голова, — ответила Элизабет, складывая бумагу и убирая в карман.

Ее головные боли — порой настолько сильные, что она не могла читать, — были наследием прошлых времен. Однако на сей раз она притворялась.

— Вам что-нибудь дать? — озаботилась Кэт. — Настой пиретрума?

— Нет, спасибо. Думаю, я немного отдохну.

Элизабет прошла в спальню и легла на кровать. Вспомнив, что всегда задергивала занавески, когда ее донимала головная боль, она встала и задернула их, прежде чем снова лечь и достать письмо. Если так пойдет и дальше, подумала она, у нее и впрямь начнется мигрень.

Письмо было от Джона Дадли, герцога Нортумберленда и председателя совета, правившего теперь Англией от имени пятнадцатилетнего короля. Нортумберленд четыре года назад сверг Сомерсета, а еще два года спустя отправил его на плаху.

— Можно сказать, что справедливость в некотором роде восторжествовала, — заметила тогда Кэт. — В конце концов, Сомерсет казнил своего собственного брата. Бог долго ждет, да больно бьет.

Кэт если изредка упоминала адмирала, то с неизменной печалью. Ясно было, что его смерть стала для нее немалым ударом, но Элизабет ни в чем ее не винила. Адмирал был сердцеедом, и она до сих пор испытывала к нему смешанные чувства. Теперь Элизабет уже не сомневалась, что никогда по-настоящему не любила его. Наверное, она просто увлеклась им, польщенная вниманием со стороны привлекательного и опытного соблазнителя, к тому же старше годами. Даже сейчас, вспоминая взгляд его темных глаз, она ощущала душевный трепет, смешанный с грустью и негодованием, поскольку Томас Сеймур своими дурацкими интригами не доставил ей ничего, кроме хлопот и боли. Он едва не втянул ее в свои опрометчивые планы захвата власти, воспользовавшись девичьей глупостью. Но он дорого поплатился за это, и она надеялась, что душа его обрела наконец покой.

Она до сих пор содрогалась, вспоминая, как все висело на волоске. Но теперь ей грозила новая опасность. Ей не нравился Нортумберленд, и она не доверяла этому холодному, безжалостному человеку, неразборчивому в средствах и одержимому жаждой власти. Судя по его пренебрежительному отношению к ней в тех редких случаях, когда она бывала при дворе, она подозревала, что для него она мало что значит. Он правил юным королем, а через его посредство и всей страной, и у него не было времени на незаконнорожденных королевских сестер. Единственное, что восхищало ее в Нортумберленде, — его непоколебимая протестантская вера, за которую он, вне всякого сомнения, готов был стоять насмерть.

Другим таким примером был сам король. Его называли «новым Иосией», [14] и не зря. Он был безгранично предан своей вере и постоянно пререкался с сестрой Мэри из-за того, что та в своем доме незаконно практиковала мессу. По слухам, Мэри даже пыталась бежать из королевства. Не будь угроз со стороны императора, ее родственника и самого могущественного принца христианского мира, она действительно многим бы рисковала. Элизабет всегда старалась держаться подальше от этой нескончаемой ссоры.

Но в последнее время Эдуард почти не вспоминал о Мэри. Странный, умный не по годам юноша заболел. Все началось в прошлом году с лихорадки, которую многие приписывали кори или умеренному приступу оспы, но с тех пор здоровье короля стало неумолимо ухудшаться. Его уже несколько месяцев не видели на публике, и ходили слухи, будто у него гибельная чахотка.

Элизабет в последние недели не раз просила, чтобы ей позволили его навестить, но Нортумберленд твердо отказывал, не обращая внимания на ее гневные протесты.

— Я бы не возмущалась, но он разрешил Мэри навестить короля, — пожаловалась она Кэт, после чего написала очередное рассерженное письмо Нортумберленду, требуя встречи с братом.

И снова герцог отделался извинениями, к ее все возраставшей досаде. В конце концов она решительно покинула Хэтфилд, отправилась в Лондон, но солдаты герцога встретили ее на дороге и приказали возвращаться. Раздраженная и злая, она посылала Эдуарду письмо за письмом, но ответа не получала.

Ее подозрения крепли. Если слухи правдивы и король действительно при смерти, к чему такая секретность? Похоже, Нортумберленд что-то замышляет, подумала она со свойственной ей проницательностью. В мае же пришло известие, что герцог женил своего сына Гилдфорда на леди Джейн Грей, и в голове Элизабет прозвенел тревожный звонок.

— Значит, ему нужен союз семьи Дадли с королевской династией, — раздраженно заявила она Кэт. — Что-то подозрительные у него намерения. Джейн была помолвлена с сыном Сомерсета.

— Не понимаю, почему это вас беспокоит, — недоуменно ответила Кэт, считавшая, что Элизабет переживала из-за пустяков. — Разве герцог не может женить своего сына на ком пожелает?

Элизабет сердито вздохнула, покачав головой.

— Ему хотелось женить лорда Гилдфорда на девушке, которая стоит в очереди на трон, — объяснила она.

— Но ведь следующая в очереди леди Мэри, а дальше вы. Ваш отец издал соответствующий указ, проведя его через парламент, и подтвердил свою волю в завещании.

— Да, но кто идет за нами? Наследники Мэри, сестры моего отца — то есть герцогиня Саффолк и ее дочь, леди Джейн.

— Но леди Мэри и вы идете впереди них, — озадаченно заметила Кэт.

— Мы обе незаконнорожденные и по закону, строго говоря, не можем наследовать трон. Между нами и родом Саффолков стоит лишь парламентский акт, дело нашего отца. — Элизабет встала и заходила по комнате. — Воля короля не имеет законной силы. Парламентский акт может быть аннулирован. Я буду рада ошибиться, но боюсь, что у герцога припрятан камень за пазухой.

У Кэт отвисла челюсть.

— Он не посмеет!

— Увидим, — мрачно сказала Элизабет. — От него можно ждать чего угодно.

Письмо подтверждало ее худшие подозрения. Нортумберленд приглашал ее во дворец, написав, что король плохо себя чувствует и желает видеть свою дорогую сестру. «Странно, — подумала она. — Он болеет уже много месяцев, а мне не позволяли с ним увидеться. Почему именно сейчас?»

Неужели Эдуард действительно при смерти? Просил ли он встречи с ней, надеясь, что успеет попрощаться? Если так — нужно ехать к нему, ее бедному брату. Сердце Элизабет преисполнилось тоски и печали. Столь многообещающий, такой юный — и до чего же страшная судьба. Она не могла вынести даже мысли о том, что его, быть может, скоро не станет.

Но вдруг это ловушка, в которую хочет заманить ее Нортумберленд? Ей все еще казалось странным, что тот, в течение многих месяцев не позволявший ей увидеться с больным королем, внезапно пригласил ее к одру. Она чуяла опасность нутром. Что же ей делать?

Вошла Кэт. Увидев, что Элизабет не спит, она села рядом и положила прохладную ладонь ей на лоб:

— Слава богу, жара нет. Как вы себя чувствуете, милая?

— Не очень хорошо, — пробормотала Элизабет, пряча под юбкой скомканное в руке письмо Нортумберленда.