Чтение онлайн

Потом ей пришлось сидеть с королевой и принцессой Анной за высоким столом в Вестминстер-холле, где давали торжественный банкет по случаю коронации. Она поморщилась, когда загремели копыта и в зал въехал всадник — почетный защитник королевы, по обычаю бросавший вызов любому, кто желал оспорить титул ее величества. При виде еды Элизабет затошнило, и она смогла лишь выпить несколько глотков вина.

Несколько часов спустя, когда сняли скатерти, убрали столы, подали вино Гиппократа и вафли, а королева пошла вкруг зала, принимая поздравления гостей, Элизабет уткнулась лбом в холодный камень дверного проема. Внезапно рядом объявился обворожительно улыбавшийся де Ноайль.

— Надеюсь, ваша светлость в добром здравии, — поклонился он.

— Откровенно говоря, венец мой слишком тяжел, — пожаловалась Элизабет, потирая горевший лоб. Неподалеку она заметила зловещую фигуру Ренара, как всегда одетого в черное.

— Терпение, мадам, — посочувствовал де Ноайль. — Эта маленькая корона скоро принесет вам большую.

— Не понимаю, — громко ответила она, но Ренар уже отошел.

«Интересно, что он теперь обо мне доложит?» — подумала Элизабет.

Уильям Сесил в последнее время редко бывал у Элизабет, поскольку больше не пользовался популярностью при дворе и боялся ее скомпрометировать. Но однажды, катаясь на лошади в Ричмонд-парке, она заметила знакомую конную фигуру, приближавшуюся к ней.

— Я рассчитывал найти вас неподалеку, миледи, — приветственно крикнул Сесил. — Спешу вас предупредить: вы слышали новости из парламента?

— Я знаю, что Англия официально вернулась к католической вере, — ответила Элизабет, придерживая лошадь и оглядываясь. Ее фрейлины были далеко.

— Да, — мрачно кивнул он. — Отныне запрещено критиковать мессу или иметь Книгу общих молитв. [16] В Лондоне начались мятежи — и знаете что? Люди оскверняют церкви и нападают на священников.

— Скоро станет слишком опасно исповедовать нашу веру, — содрогнулась Элизабет.

— Многие бегут за границу, — молвил Сесил. — И вероятно, поступают разумно.

Его явно беспокоило что-то еще — она заметила по лицу.

— Что вас тревожит, друг мой? — спросила она.

Ее прямота понравилась ему.

— Я должен вам кое о чем сообщить, — вздохнул он. — Вам следует знать, что парламент признал действительным брак вашего отца с королевой Екатериной, матерью ее величества, и этот акт подтверждает законность королевы…

— А я так и остаюсь незаконнорожденной, — горько рассмеялась Элизабет. — Значит, теперь меня лишат права на трон?

Сесил ответил не сразу.

— Нет, парламент не дал согласия, но королева спрашивала, возможно ли это, — сообщил он. — Я счел своим долгом оповестить вас. Как говорится, знай своего врага.

— Значит, она по-прежнему не доверяет мне, — молвила Элизабет, потрясенная услышанным.

Неужели Мария настолько ее ненавидит? Элизабет об этом не догадывалась.

— Вряд ли можно ее винить, — заметил Сесил. — Ей известно не хуже вас, что вы посещаете мессу из милости и в душе преданы своей вере. Ей нужен наследник-католик, вот почему она хочет лишить вас права на трон.

— И что же мне делать? — спросила Элизабет.

— Ждать, — посоветовал Сесил. — Ничем себя не выдавайте. Продолжайте посещать мессу — Бог поймет.

Вечером, когда они сидели за ужином в зале, Мария наклонилась к Элизабет и сунула ей в ладонь что-то маленькое, завернутое в шелк.

— Это тебе, — сказала она, и глаза ее заблестели.

— Благодарю, мадам, — ответила Элизабет, удивляясь и радуясь такому вниманию. — Весьма любезно с вашей стороны, ваше величество.

Но улыбка исчезла с ее лица, когда она открыла маленький золотой диптих и увидела внутри миниатюрные изображения короля Генриха и королевы Екатерины.

— Там есть ушко и цепочка, так что можешь носить его на поясе, — объяснила Мария, пристально глядя на Элизабет.

— Покорнейше благодарю, — сумела выдавить Элизабет.

Смысл подарка Марии был совершенно ясен. Если брак Екатерины с их отцом считался действительным, то брак Анны Болейн вообще не являлся браком. Таков был заключавшийся в подарке намек, подтверждавший и подчеркивавший незаконное происхождение Элизабет. Предполагалось, что она будет носить его, объявляя миру о своей ущербности.

«Ни за что!» — подумала она. Подарку сестры предстояло отправиться в ящик вместе с коралловыми четками.

Ренар взял предложенный табурет и благодарно уселся возле жаровни в обшитой резными панелями комнате Марии. Был поздний вечер, и королева выглядела крайне усталой, обмякнув в дубовом кресле.

— Мой император желает знать ваш ответ на предложение его сына, — негромко молвил Ренар. — Он писал совету вашего величества, но ответа не получил. Боюсь, его терпение подходит к концу.

Мария какое-то время молчала, думая о красивом мужчине на портрете; мужчине, заставлявшем трепетать ее девичье сердце; человеке, который помог бы ей в великом деле возвращения Англии в лоно Рима. Она думала и боялась, что он никогда не полюбит ее, старую деву.

— Благодарю императора за предложение лучшей пары, чем я заслуживаю, — ответила она наконец. — Однако я не уверена, что мои подданные примут в качестве короля иностранного принца, и до сих пор не знаю, даст ли мой совет согласие на брак. К тому же я опасаюсь, что при своей занятости на родине принц не сможет проводить много времени в Англии, а я вряд ли смогу надолго покидать королевство. И еще — о чем мы с вами уже говорили, — ему всего двадцать шесть лет. Двадцатишестилетний мужчина, — продолжала она, покраснев, но желая подчеркнуть свою мысль, — скорее всего, склонен к любвеобильности, на что у меня в моем возрасте нет никакого желания. Я никогда не вынашивала мыслей о любви. Поэтому вы должны понимать, что я вряд ли смогу принять решение быстро.

Ренар одарил ее своей самой добродушной улыбкой:

— Послушайте меня, мадам. Принц Филипп настолько замечателен, добродетелен, благоразумен и скромен, что даже удивительно существование таких людей. Несмотря на молодость, его высочество обладает твердым и непоколебимым характером. Если ваше величество примет его предложение, он освободит вас от забот и трудов, которые приличествуют скорее мужчинам, нежели женщинам. Его высочество — великий принц, к которому ваше королевство могло бы обратиться за помощью и защитой. Ваше величество, вы всегда должны помнить, что у вас есть враги: еретики и мятежники в вашем королевстве, французы и леди Элизабет. Будь у них возможность, все они давно уже восстали бы против вас.

Мария воспользовалась представившимся шансом, чтобы сменить тему:

— Рада сообщить, что у леди Элизабет таких возможностей больше нет. По крайней мере в одном отношении. На прошлой неделе я говорила с Кортни, и он признался мне, что никогда не собирался на ней жениться, поскольку она слишком упертая еретичка. Я посоветовала ему не рассчитывать на брак со мной, что, боюсь, его несколько задело, и предложила найти ему подходящую невесту-католичку, но он отказался. Надеюсь, он уедет за границу, и я недвусмысленно намекнула ему на это. Он только вредит королевству, а теперь, когда я его отвергла, может причинить еще большее зло. Взгляните. — Она протянула Ренару пачку памфлетов.