Чтение онлайн

Уговаривать меня не пришлось. Уснула я мгновенно.

Проснулась я от прикосновений к лицу чего-то шершавого и влажного. И замерла от ужаса: лорд-оборотень вылизывал мое лицо. Страшные зубы были совсем рядом с моей шеей. Я подумала: вот и верь… И сделала попытку вырваться. Но он лишь крепче придавил меня к земле своей грудью.

— Спокойнее, леди, — прорычал волк.

Если бы не ужас, который сковал меня, я бы, наверное, завопила.

— Не дергайтесь.

Какое там дергаться, я не могла и шевельнуться.

— Если бы вы могли видеть себя, леди, то пришли бы в ужас. Сплошь синяки и кровоподтеки. Я пытаюсь вернуть вашему лицу прежний вид.

Я постаралась успокоиться и через некоторое время действительно почувствовала облегчение: ссадины перестали щипать, скула, которой я напоролась на каменный выступ, прекратила болеть.

Тут волк нежно провел языком по моим губам. Я попыталась поднять руку, чтобы его оттолкнуть, и застонала. Плечо распухло и болело. Вчера я не обращала внимания на раны и повреждения, а сейчас путь по подземельям давал о себе знать. Тей-Ург внимательно посмотрел на меня:

— Снимайте рубашку, леди.

И предупредил мои возражения:

— Вы не сможете идти дальше в таком состоянии. И прекратите вести себя как девчонка. Я умею держать слово. Надеюсь, и вы тоже.

Я почувствовала, как каждое прикосновение языка к моему телу приносит мне облегчение, и смогла отдать должное самообладанию лорда. Почему-то тут же вспомнила своего «золотого принца». Тот никогда не мог дождаться, когда я сниму с себя одежды, и просто разрывал их. Правда, объяснял это тем, что не хочет дважды видеть на мне одно и то же платье. Я подумала: если не смогу остановить рыжую, доберется ли она и до него?

Вскоре я почувствовала себя намного лучше. Дальше нужно было идти одной, но я медлила.

— Не бойтесь, я буду рядом.

Я наклонилась, обняла голову зверя и поцеловала. Не знаю, что ждет меня. Может, я никогда больше его не увижу.

Лорд-волк лизнул мое лицо:

— Держитесь уверенней, и все будет хорошо.

— Постараюсь.

Я шагнула в трещину в стене и пошла по расширяющемуся проходу. Вел меня белый цветущий шиповник. Теперь мне оставалось надеяться только на защиту своего клинка, везение и удачу.

Вскоре я поняла, что меня заметили и, похоже, не возражают против моего визита: на моем пути стены начали светиться, как бы указывая путь. Вскоре неровный пол пещеры закончился, и я шла уже по коридорам замка. Страх постепенно исчезал. Я даже успевала рассматривать украшающие стены барельефы и статуи, изображающие различных существ: то зверей, то людей. И те, и другие были выполнены чрезвычайно искусно. Наконец я дошла до какого-то просторного зала. Из боковых проходов вынырнули закутанные в черные балахоны фигуры. Низко опущенные капюшоны не давали рассмотреть их лица. Я остановилась и ждала, что же будет дальше.

Одна из фигур жестом показала, что я должна следовать за ними. Я по привычке взглянула на кольцо и сразу же поняла, что это не ускользнуло от внимания хозяев. Под конвоем «черных плащей» дошла до мрачного помещения. В кресле, стоящем в центре, сидел человек. Он поднял голову и откинул с лица капюшон. Хозяином замка оказался бледный мужчина с черными как ночь волосами. Он молча разглядывал меня. Я постаралась улыбнуться и поклонилась:

— Мое имя — леди Елка.

Не знаю, можно ли было назвать его гримасу улыбкой, но тонкие губы изобразили нечто похожее. Наконец он соизволил заговорить:

— Женщина, что тебе понадобилось здесь?

Я понимала: врать опасно и в общем-то не имеет смысла. Перстень полыхал огнем, но я и так понимала, что забралась в опасное место. Его сияние, кажется, привлекло внимание хозяина, и отношение ко мне изменилось:

— Мы не приветствуем появление здесь чужих, но для вас сделаем исключение. Приведите себя в порядок, и встретимся за столом. А свою историю расскажете позже.

Меня отвели в апартаменты, удовлетворившие бы и самый изысканный вкус. И уже через несколько мгновений я с наслаждением опустилась в теплую воду. Но мысль о том, что чем мягче стелют, тем жестче спать, не покидала.

Когда я вышла из купальни, обнаружила, что моя одежда исчезла. Но клинок лежал на столике. Мне подали черный наряд. Напрягало, что облачиться в него и уложить волосы мне помогали две укутанные в балахоны фигуры, по всем признакам явно мужские. Но в чужой монастырь со своим уставом не ходят. Я предпочла не портить отношения с хозяевами и сделать вид, что все нормально. Потом они же усадили меня перед зеркалом и нанесли на лицо макияж. И так профессионально это проделали, что я решила, что это — стилисты самого высшего разряда.

Дав полюбоваться результатами, меня пригласили следовать в обеденный зал. Я протянула руку за клинком и молча надела пояс с ножнами. Мои провожатые не возразили. Даже почему-то показалось, что мое оружие их только позабавило. Но мне с ним было спокойней.

За большим столом, уставленным яствами, сидели мужчины. Один из стульев оставался свободным. Я предположила, что он оставлен для меня, но это было не так.

Как только я приблизилась, сидящие встали и молча поклонились. А слуги рядом с пустым стулом поставили еще один.

— Один из членов нашей семьи сейчас отсутствует. Но пока он жив, его место никто не должен занимать.

Я быстро пересчитала фигуры. Их было двенадцать. С пустым стулом — тринадцать. От такого совпадения стало как-то неприятно. Потом я вдруг ясно поняла — тринадцатое место должно принадлежать Элине. И почувствовала, что опять вляпалась во что-то очень скверное. И крепко. Ноги стали ватными. Хорошо, что рядом оказался стул. Я села. Постаравшись ничем не выдать своего состояния, приветствовала хозяев, а они стали один за другим называть себя. Но лиц по-прежнему не открывали. Из-под капюшонов была видна лишь нижняя часть лиц, глаза оставались в тени. Это раздражало. Будто знакомлюсь с манекенами.

Я не выдержала:

— Господа, вам не кажется, что представляться, не показывая лиц, занятие бесполезное? Конечно, имеющий уши да услышит. Но я никогда не обладала музыкальным слухом. Честно сказать, он у меня весьма посредственный.

Выражения глаз я не видела. Все продолжали молча обедать. Только головы ниже склонились над тарелками.

Я подозрительно уставилась на них: не смеются ли надо мной? Мумии, да и только. Хозяева должны быть гостеприимными и не давать гостю чувствовать себя неловко. Или гостьей меня не считают?