Чтение онлайн

— Он самый бессердечный человек из всех, кого я когда-либо видел, — продолжал священник.

Солейс подняла на него глаза.

— Он чем-то обидел вас, отец?

— Меня? Нет, дитя мое. Не меня. Но я — один из немногих, кому удалось избежать его гнева. Скажи, ты уже видела кого-нибудь из крестьян Фултона?

Солейс два дня не выпускали из комнаты. Судя по всему, Баркли опасался, что она опять сбежит. Наконец он все-таки смилостивился: девушку под конвоем отвели в церковь и позволили побеседовать с отцом Дэвисом. Но у входа стояли три вооруженных воина. Они проводили Солейс в комнату, ставшую ее тюрьмой.

— Он ограбил их, Солейс, — тихо пояснил священник. — Войдя в Фултон, барон забрал весь урожай, И вот теперь, когда наступает зима и с каждым днем становится все холоднее и холоднее… — Отец Дэвис умолк, опустил голову и сокрушенно развел руками. — Остается только молиться, чтобы зима выдалась не слишком суровой.

Крестьяне! Солейс решила, что поступила разумно, вернувшись в Фултон. Может, ей удастся раздобыть для них еду и помочь продержаться до весны. Хотя бы тем, у кого есть дети.

— Потому-то я и решила выйти за него замуж, отец. Надеюсь, мне удастся смягчить его сердце.

— Ах, дитя мое, никто и никогда не смягчит сердце этого человека. Его волнует только слава. Слава на земле и в царствии небесном. — Священник покачал головой. — Да, он щедро одаривает церковь, но в сердце у барона нет ни любви, ни жалости. Вспомни только, как он поступил с твоей бедной мачехой. — Отец Дэвис приподнял ей подбородок и заглянул в глаза. — Боюсь, ты горько заблуждаешься, дитя мое, надеясь пробудить в нем доброту.

— Я ни на что не надеюсь.

— Неужели ты любишь его?

Солейс замялась. Она не знала, что ответить, а кривить душой ей не хотелось.

— Вы же сами знаете… его любит моя сестра.

Священник презрительно фыркнул.

— У Бет всегда ума было не больше, чем у ослицы.

Солейс улыбнулась.

— Как славно снова видеть твою улыбку, дитя мое, — прошептал отец Дэвис. — С тех пор как ты исчезла, замок Фултон превратился в обитель скорби. Но расскажи мне, где ты была все это время. — Священник грузно опустился на скамью и пригласил девушку расположиться рядом.

— Так куда же ты направилась, сбежав из Фултона? — В Кэвиндейл.

— Вот как? Но ведь это же так далеко отсюда! И ты поехала туда одна?

— Нет.

Она чувствовала на себе проницательный взгляд священника.

— И кто же сопровождал тебя, дитя мое?

Девушку охватило отчаяние.

— Логан Грей.

— Логан?! Не может быть! — Отец Дэвис всплеснул руками. — Брат Питера?

Солейс кивнула, и прядь волос упала ей на лицо.

— Он служил в Фултоне сокольничим. Разве вы не знали?

— Сокольничим… все это время… Боже мой… и я не узнал его! — Священник поднял глаза к куполу церкви. — Мои молитвы наконец услышаны! — Оглядевшись, он шепотом спросил: — Так, значит, он вернется сюда, чтобы захватить Фултон?

— Наверное, Логан был бы счастлив сделать это, отец мой, но к тому времени, как он окажется здесь, будет уже слишком поздно.

— Слишком поздно? — ахнул отец Дэвис. — Но… ведь ты не рассчитываешь, что сама заставишь Баркли убраться отсюда?

— Нет, потому что не хочу, чтобы Фултон достался Логану.

— Но, девочка, ведь это наша единственная надежда!

— Он убил моего отца. — В глазах Солейс вспыхнула ненависть.

Опустившись на колени перед священником, девушка поднесла к губам его руки.

— Обвенчайте нас, отец! Умоляю вас!

— Ты не понимаешь, о чем просишь меня, — горестно прошептал он. — Сердце мое истекает кровью при мысли о том, что кто-то из моих возлюбленных чад будет страдать!

— О чем вы, отец?

— Дитя мое, я прожил в Фултоне много лет. Я старый человек, Солейс. Питер и Логан выросли у меня на глазах. Я любил их так же, как люблю тебя. И вот появился твой отец. Я видел своими глазами, как погибла вся их семья. Понимаешь, ведь они были как бы моими детьми… И ты тоже. И я никогда не позволю тебе совершить непоправимое. Я отказываюсь венчать вас!

— Прошу вас, отец!

— Иди, дитя мое, — сурово сказал священник. — Посмотри сама, что сделал Баркли с твоим родным Фултоном, и если ты и после этого будешь настаивать, что ж… тогда я обвенчаю вас. — Он печально покачал головой. — Сходи навести Питера. Позаботься о нем, дитя мое.

— Питера? — выдохнула Солейс. — Он здесь? И где же, отец мой?

Священник тяжело вздохнул.

— Где же ему быть, девочка, как не в донжоне, в каменном мешке?

На следующий день Солейс вместе с Баркли спустилась по узким каменным ступенькам в темный донжон. Высокая фигура Баркли заслоняла от девушки то, что ждало ее впереди, но стоны и вопли несчастных узников подземной тюрьмы долетали даже сюда. Когда же нога Солейс коснулась последней ступеньки, душераздирающие крики оглушили ее. Девушка уцепилась за скользкую каменную стену и похолодела от ужаса. От смрада у нее закружилась голова. К горлу подступила тошнота. Только усилием воли она сдержала мучительное желание убежать из подземного ада.

Баркли обернулся и взглянул на нее. На тонких губах его змеилась улыбка, более ужасная, чем отчаянные стоны несчастных, более страшная, чем темнота и мрак подземелья. Солейс похолодела, поняв, что барон наслаждается. А при мысли о том, что ждет ее там, задрожала от ужаса. Теперь девушка догадывалась, почему Баркли не возразил, когда она попросила разрешения навестить Питера. Догадка эта парализовала ее. Девушку ужаснула мысль о том, что она увидит. Солейс понимала, что страшная подземная тюрьма сделала с теми, кого она любила с детства. Ее люди… прикованные к стене цепями, словно дикие звери в клетке… Солейс зажмурилась.

В холодных голубых глазах Баркли сверкнуло злобное торжество. Он хотел, чтобы Солейс испугалась. Мечтал насладиться ее ужасом.

Но по мере того как мысль эта все глубже проникала в сознание девушки, решимость лишить его этого удовольствия укреплялась. Овладев собой, Солейс подавила страх и приняла невозмутимый вид. Разочарованный, Баркли повел ее за собой по кругам подземного ада. Ужасающий смрад сгущался. Добравшись до того места, где стоял стражник, Баркли велел девушке подождать.