Чтение онлайн

– Замерзнешь. – Кайя подошел сзади и, наклонившись, слизал капельки воды.

– С тобой?

Он раскален, как печка. И чернота постепенно возвращается, оплетает руки, плечи, шею. Кайя стабилен, но… эта стабильность какая-то ложная, что ли. Меня не отпускает чувство, что достаточно малейшего толчка, чтобы случился взрыв.

И Кайя, похоже, это понимает. Он больше не отходит от меня, как бы смешно это ни выглядело со стороны. Но после Дорноха желающих смеяться не находилось. И сейчас бароны, рыцари, просто люди, которым случалось оказаться вблизи их светлости, спешили убраться подальше.

Еще немного, и армия сбежит от полководца.

…Кайя, что не так?

Вдох и тяжелый выдох.

…я помню, насколько плохо мне было. Осознаю, что сейчас все иначе, но инстинкты требуют или сбежать, или уничтожить это место. Вернуться – это как в клетку войти. Снова позволить себя запереть.

…клетки больше нет.

…здесь я это знаю.

Кайя прижимает мои пальцы к своему виску.

…но моя… вторая часть менее всего склонна прислушиваться к аргументам разума. И в городе что-то происходит. Он звучит иначе. Настолько иначе, что это просто сводит меня с ума. Город не агрессивен. И нельзя сказать, что он меня ненавидит. Напротив, он зовет.

Кайя позволяет услышать эхо этого зова, обволакивающего, дурманящего.

…в Дорнохе я полностью отдавал себе отчет в своих поступках. Здесь… не уверен.

…я помогу?

…уже. Когда я слышу тебя, я не слышу это.

Еще одна бессонная ночь в копилку, и меховой кокон для двоих. Длинный ворс ласкает кожу, и Кайя задумчиво водит пальцами по позвоночнику. Вверх и вниз… вниз и вверх.

А я стираю грязь, которая на него налипла.

Город ждет.

И на рассвете сам к нам выходит.

Босые люди в серых хламидах торжественно ступали по первому снегу, распевая тягучую песню, слов которой я не могла разобрать. В руках люди несли ветви с привязанными на них тряпками, белыми и красными.

– Что это? – Деграс положил руку на меч.

При людях не было оружия, но странным образом сам вид их, смиренных, покорных, вызывал ужас.

Колонна разомкнулась, пропуская массивного жеребца, выкрашенного в бурый. И упряжь странная… особенно попона. Всадник – старик с белой бородой, в алом одеянии. Руки его от запястий до локтей унизаны золотыми браслетами, а на голове лежит корона, кажется, мормэрская. Герба, правда, не разглядеть. В левой руке старик держит посох. В правой – чашу. Жеребца ведут под уздцы, и мне видно, что конь вздрагивает при каждом шаге, косится на всадника.

…Иза, держись за мной. И держи меня.

Он уже понял, что происходит. А я еще рассматривала тех, кто по взмаху старика остановился. Упали на колени мужчины, распростерлись ниц, растапливая теплом собственных тел снег, женщины. И дети глядели на Кайя с ужасом.

– Приветствую тебя, великий Бог! – Голос у старика оказался зычным.

…Иза, говори со мной.

…говорю. Ты же будешь меня слушать? Только меня, а не этого ненормального. Он сошел с ума, это бывает с людьми… он смешон. Нелеп. Он решил, что ты бог…

Не только он, но и все, кто вышел из города. Сколько их здесь? Сотня? Две? Не больше трех… не так и много в общих-то масштабах.

…это из-за темноты. Люди всегда темноты боялись. Помнишь, я тоже? Ты нашел меня, а если бы не нашел, я бы тоже решила, что происходит что-то ужасное, что мир умирает…

– Прими же в дар этих людей, которые желают искупить свою вину…

И я вижу, что коня облили кровью. А попона сделана из кожи… я не хочу думать, с кого ее сняли. Кайя думает. И цепенеет.

– Вкуси же…

Старик, осмелев, протягивает чашу. И я уже догадываюсь, что в ней.

…стой!

Ноздри Кайя раздуваются. Он на грани. За гранью почти. Из глаз старика на Кайя глядит безумие, которое заразно.

…Кайя, слушай меня. Пожалуйста, слушай меня и только меня. Если ты убьешь его сейчас, просто убьешь…

…он заслужил.

…и он, и те, кто ему помогали. Заслужили. Согласна. Но их сочтут святыми. А этих…

Он готов уничтожить всех, кто покорно ждет смерти. Они ведь сами пришли, чтобы лечь под копыта его коня. Подарить себя Войне.

…этих запишут в великомученики. И найдется кто-то, кто поверит, что все правильно и надо именно так. Захочет повторить…

Кайя отпускает.

Он в ярости, но уже в той, которая только человеческая, подконтрольная.

…он убийца. И поступи с ним именно так, как поступают с убийцами. Пусть будет суд, такой, чтобы всем стало ясно, он – не пророк. Безумец. Извращенец вроде Мюрича, но не пророк.

Короткий выдох и команда:

– Взять.

Ее исполняют с радостью и явным облегчением. Неужели они, вот эти люди, которые ждали Кайя, клялись ему в верности, шли за ним, верят, что он попробует на вкус человеческую кровь?

– Деграс, – взгляд Кайя устремлен на раскрытые ворота, – этот человек должен предстать перед судом живым и по возможности целым. Отвечаете головой. Остальных – охранять. Пока.

…пусть свяжут всех. И детей держат отдельно.

В глазах взрослых – пустота и вера. Они готовы исполнить волю своего бога. Не сопротивляются. Ждут смерти, пусть бы и не той, которую обещал белогривый жрец, но всяко ужасной.

И я не хочу, чтобы эти люди причинили себе вред во имя Кайя.

Он кивает и отдает распоряжения. Сухо. Кратко.

…Иза, твой человек еще в городе?

…думаю, да.

…мне необходимо будет с ним поговорить.

…я обещала ему защиту.

А он стрелял в Кайя.

…ты сдержишь слово. Я не собираюсь сводить счеты. Магнус… называл его талантливым. Пусть проведет следствие по этому делу. Мне нужны будут списки тех, кто был убит. И тех, кто убивал либо помогал совершить убийство. Я хочу понять, как они превратились в… это.

Женщин поднимали с земли, сгоняли в кучу. Мужчин связывали.

…думаю, здесь только малая часть. Город звучит очень громко.

И я не имела, что ему возразить.

…спасибо, что не позволила мне сорваться.

Дотянувшись до его руки, я провела по белым, сведенным судорогой пальцам.

Город покорен.

Он напился крови допьяна и очистился огнем, но этого показалось мало. И город спешил посеять новое – веру. Мне не хочется думать о том, какой урожай здесь будут снимать…