Чтение онлайн

Они поздоровались и даже обнялись. Старый поверенный и вовсе растрогался — Андрей заметил слёзы у того на глазах.

— Неужели вы были в России, Андрей Николаевич? — удивился Ларинцев, когда они чуть отошли от других пассажиров. — Я полагал, вы в Лондоне.

Он ответил, что там и был, а в Архангельск приехал как раз сегодня на этом пароходе.

— Вот как? — еще больше удивился Константин Петрович.

Андрей видел, что тот хотел бы спросить его о причинах такого путешествия, но побоялся показаться излишне любопытным.

— Ну, что же, чем бы ни была вызвана ваша поездка, я очень рад, что мы оказались с вами на одном пароходе. Супруга моя, знаете ли, сильно волнуется, и я буду чрезвычайно признателен, если вы найдете возможность выпить с нами чашечку чая и поговорить. Вы уже столько лет живете в Лондоне, что любая информация от вас будет бесценной. Нет-нет, я не напрашиваюсь на советы, но, если вы всё-таки сочтете возможным нам их дать, буду искренне благодарен.

Он невесело улыбнулся в ответ.

— Простите, Константин Петрович, но дело в том, что я не поплыву обратно в Лондон. На какое-то время я вынужден остаться в России. Возникло срочное дело в Екатеринбурге, и я завтра же отправляюсь туда.

Теперь Ларинцев смотрел на него почти с ужасом.

— Что вы такое говорите, Андрей Николаевич? Это же чистое безумие! Посмотрите на причал — все эти люди пойдут на что угодно, чтобы попасть на этот корабль. А вы хотите с него сойти! Даже если бы вы просто решили остаться в Архангельске, я и то назвал бы вас сумасшедшим. А отправиться через полстраны за Урал — это не поддается никакому разумению! Вы не представляете, что сейчас происходит в России! Вы думаете, у нас по-прежнему работают железные дороги? Как бы не так! Вам не удастся добраться даже до Москвы! Вас задержат или красные, или белые. И хорошо, если только задержат.

Он понимал всё это и сам, но всё-таки намерен был ехать в Сибирь. Однажды он уже совершил ошибку — вернулся в Лондон, оставив Шуру здесь. Теперь он не хотел ее повторять.

Да, он не знал адреса Астаховых в Екатеринбурге, но сын Таисии Павловны держал там торговлю, а значит, разыскать его будет несложно. А уже потом, вместе с Шурой, он найдет способ добраться до Ирана или до Китая. А возможно, к тому времени большевики будут разгромлены, и тогда они смогут вернуться в Архангельск или даже поехать в Петроград. Шура нигде почти не была, и ему хотелось показать ей этот огромный мир. Он каждое утро станет говорить ей о своей любви — потому что слишком долго об этом молчал.

36. Шура

Константин Петрович вышел на палубу покурить, но задержался там так надолго, что Дарья Михайловна сходила с ума от беспокойства.

— Ах, Шурочка, а если он решил прогуляться по причалу, и его не пустят обратно? Или перегнулся через борт, чтобы посмотреть на что-то, и упал в воду? Или перепутал палубы?

Шура успокаивала ее как могла:

— Дарья Михайловна, да что вы такое говорите? Константин Петрович — разумный человек, он не стал бы сходить на берег, видя, что творится на причале. А на всех палубах сейчас столько народа, что если бы кто-то из пассажиров упал за борт, поднялся бы такой шум, что мы бы услыхали. Ну, а если он палубу перепутал, то что же в этом такого? Номер каюты он знает, по-английски говорит — у любого матроса дорогу спросит.

И когда, наконец, Ларинцев вернулся, они обе дали волю слезам — до того велико было напряжение. Он обнял их обеих и тоже расчувствовался:

— Ну, что вы, глупышки, куда бы я делся с парохода? Знакомого встретил, разговорились. Да ты, Дашенька, его знаешь — Андрей Кузнецов, он бывал у нас в гостях несколько раз.

Шура вздрогнула, отстранилась. Нет, наверняка он говорит о другом человеке. Мало ли в Архангельске Кузнецовых? Что бы Андрею делать сейчас в России, в такое-то время? У него дело в Англии, семья.

Дарья Михайловна не сразу, но вспомнила, о ком говорил муж. И удивилась:

— Разве же он не в Лондоне? Кажется, он уехал туда еще до войны и, вроде бы, не возвращался. Я думала о нём как раз недавно — когда пыталась понять, к кому из знакомых мы сможем обратиться на чужбине.

Значит, говорили они всё-таки именно о нём! Шура не знала, радоваться этому или начинать паниковать. Если Ларинцевы с ним так близко знакомы, то он непременно придет к ним в каюту. Что он подумает о ней, о Шуре? Как отнесется к ней сейчас?

Садясь на корабль, она, конечно, тешила себя мыслью, что однажды, когда-нибудь, они, возможно, встретятся с ним. Но вот так, прямо здесь…

Но поток ее мыслей был оборван следующей фразой Ларинцева:

— Представляешь, Дашенька, он приехал из Лондона на этом самом пароходе, а сейчас намерен тут остаться! Мыслимое ли дело?

Дарья Михайловна перепугалась не на шутку:

— Надеюсь, Костя, ты его отговорил? Он, должно быть, плохо понимает, что тут творится. Кто знает, пойдут ли позже корабли за границу?

Константин Петрович развел руками:

— Я пытался, Дашенька. Честно слово, пытался. Но он уперся как баран. Дело, говорит, в России есть важное.

Сердце стучало так, что Шура едва слышала, что говорил Ларинцев. Поняла только, что Андрей намерен остаться здесь, в Архангельске. Но зачем же? И как она там, без него? И пусть она не собиралась в Лондоне искать с ним встречи, одна только мысль о том, что он тоже там, ее согревала.

— Дело? — рассеянно переспросила она. — Какое же?

— Мне показалось неудобным спрашивать подробности, — вздохнул Константин Петрович. — Вроде бы, разыскать ему кого-то нужно. Да и то не в Архангельске — в Екатеринбурге!

Она охнула, пошатнулась и упала бы, наверно, если бы Ларинцев ее не поддержал.

— Шурочка, да что с тобой — на тебе лица нет! — испугалась Дарья Михайловна.

Конечно, можно было найти кучу причин, побуждавших его отправиться за Урал, которые были бы не связаны с ней. Но она чувствовала, почти знала — он едет в Екатеринбург, чтобы разыскать ее!

— Вы знаете номер его каюты? — выдохнула она.

— Пятая каюта, верхняя палуба, — ответил Константин Петрович, глядя на нее с тревогой. — Но он, должно быть, уже сошел на берег. Да что случилось-то, Шура?

Она ничего не стала объяснять — не до того было. Ей было страшно, что она не застанет его в каюте. Что он уже не на корабле, а на причале. Что затерялся в толпе. Что они снова расстанутся, так и не встретившись. Что он не узнает, что она простила его.

Теперь уже было не до соблюдения приличий. Ей так хотелось увидеть его, что она неслась, не разбирая дороги. Схватилась за перила на лестнице, перевела дыхание.