Чтение онлайн

– Без обеда меня оставил, ещё и яблоки мои лопаешь! Вылезай, давай, не собираюсь тебя таскать, – хотелось сказать что-нибудь погрубее, но врождённая вежливость взяла верх. Повторять не пришлось, натужно кряхтя, гном выбрался на траву. – Может, представишься? Я всё-таки тебе жизнь спасла.

– Пффф, – зашипел гном, словно капля воды, упавшая на раскалённый камень, – чтоб они мне сделали-то? Пошумели бы, да отпустили, чай не первый раз…

– Вообще-то они великану-людоеду тебя скормили, – с насмешкой заметила я, – это ничему не научило?

– Гиганту холмов, – надулся гном.

– А, ну, это совсем другое дело, – глумливо продолжила я.

– Спасибо тебе, гигантесса, – гном надул щёки и запыхтел, как забытый на огне чайник. – Спасибо, что без повозки-то меня оставила, без реторты, без ступки, без куба перегонного, без змеевиков медных! Всё в ней было! Какой я теперь алхимик-то без алхимических аппаратов! А ей яблочка жалко!

Продолжая бурчать в бороду проклятья, неблагодарная жертва спасенья схватила ослика под уздцы и зашагала прочь. Так я снова осталась наедине с собой и, что значительно хуже, со своими мыслями.

Стараясь ни о чём не думать, что, впрочем, мне удавалось плохо, весь день я брела вдоль реки. Рассудив, что раз люди любят селиться у водоёмов, значит, рано или поздно мне попадётся какое-нибудь селение. Конечно, можно было перейти мелкую речку вброд и отправиться по дороге, однако, поразмыслив о том, как отреагируют на встречу со мной случайные путники, отказалась от этой идеи. К тому же все дороги, ведущие из той деревеньки, уже давно пропали из вида. Да и слухи о моём триумфальном появлении, наверняка, поползут по наезженным трактам, а мне хотелось начать с чистого листа. Была бы у меня карта, как в Хранилище Знаний у Одулона Заключённого, я бы придумала что-нибудь получше. Тем временем сияющий солнечный диск, краснея, опускался к горизонту. Страшно хотелось есть. За день из съестного мне попалось только несколько луговых трав, годящихся в качестве приправ, и куст дикого крыжовника, ещё более кислого, чем мои яблочки. Похоже, придётся поглощать и без того оскудевшие за неделю вынужденных скитаний запасы.

На ночлег я устроилась на пригорке, возле опушки леса. Вид оттуда открывался сказочный. В закатном свете поблескивающая медью вода неспешной речушки казалась тягучей, покрытые невысокой травой волны холмов навевали умиротворение. Мир, как в детстве, снова представлялся добрым, манящим, зовущим к приключениям. Мне даже подумалось, что, может, оно и к лучшему, что я не стала четвёртой женой Владыки.

Однако солнце зашло. Вместе с темнотой явился и ночной холод – особенно коварный в этих местах поздним летом. Сытому гиганту такая мелочь была бы нипочём, но с моей вынужденной диетой он ощущался необыкновенно остро. Мир свободы и путешествий стремительно становился менее привлекательным. Пришлось развести огонь, благо сухого валежника на опушке хватало, я даже предусмотрительно притащила несколько лишних деревьев покрупнее, чтобы хватило на всю ночь. Устроившись поудобнее, внимательно изучила и аккуратно разложила собранные за день травы – получился отличный гербарий.

Пустой желудок требовал всё больше внимания к себе, намекая на то, что гигантам положено хорошо питаться. Не придумав ничего лучше, закинула в рот кислое яблочко – от этого сомнительного удовольствия у меня свело скулы, а язык чуть не свернулся трубочкой. Несмотря на голод, жевать подобную гадость не хотелось. Что ж, такая находчивая девушка, как я, может даже эдакое вяжущее недоразумение превратить в неплохой компот. Особенно, если добавить в него крыжовник, мяту, и что там у меня ещё нашлось – благо за день набрала этого добра достаточно. Сбегала за водой к речке, и кулинарная импровизация ненадолго захватила меня с головой.

Вскоре на огне коптился походный котелок. Ещё бы добавить туда чего-нибудь сладкого… Облизнувшись, посмотрела на горшочек меда, отложенный на чёрный день – хорошо хоть бородатый проходимец не разбил его, пока катался у меня за спиной. Кстати, этот прохиндей кое-что оставил мне в наследство: затвердевший капустный лист и недожёванный осликом кусок ткани. Страшно захотелось капустки, которой я так и не купила утром. Не раздумывая, надкусила капустную щепку – крестьянин на рынке был не прав. Жевать такое даже бобры бы отказались, на вкус как осина, только жутко горькая.

Настал черёд ослиного трофея. При ближайшем рассмотрении он оказался не куском ткани, а обрывком грубого пергамента со схематичным изображением портика с четырьмя колоннами, по бокам от него стояли рослые воины с пиками. Надпись на пергаменте гласила: Библос Титанум – святилище знаний… Волею равных богам, светоч мира, погрязшего во тьме невежества, приглашае… – остальная часть объявления, очевидно, была успешно сжёвана голодным животным. Впрочем, я отлично понимала хвостатого товарища – сама сейчас была готова есть всё, что попадается мне на глаза. Разглядывая лист, отметила ещё одну неприятную параллель, объединяющую меня с осликом – так же, как и он, бесцельно слоняюсь по миру. Хотя на его счёт могу ошибаться. А вот мне точно пора выбрать для себя какое-то направление, и за неимением лучшего «светоч мира» вполне подходит на эту роль. Расширять горизонты собственных познаний вполне достойная цель, если делать это творчески.

Компот ещё не закипел, и я придвинулась ближе к огню – пламя напомнило мне время, проведённое в Хранилище Знаний Одулона Заключённого, когда мы часами сидели, разговаривая перед грубо сложенным камином. Свою историю хранитель знаний мне так и не поведал. Я знала лишь, что несколько десятков лет назад он поклялся не покидать холм Лежащих Костей – названный в честь скелета древнейшего существа невероятных размеров. Только грудная клетка этого монстра в длину была не меньше сотни моих шагов. К сожалению, нашим звероловам не удалось выяснить, принадлежал ли скелет исполинскому ящеру или представителю какого-то другого вида. Головы и конечностей этого существа не сохранилось, если они у него, конечно, когда-то имелись, а прочие видовые признаки противоречили друг другу. Старейшины же не знали легенд и сказаний, связанных с останками сверхъестественной твари, кроме тех, в которых они упоминались, как лежащие там изначально.

Многие гадали, почему Одулон обрёк себя на вечное заключение в этих костях. Ходили слухи, что узника держит какая-то магия, я же всегда считала, что однажды данное слово держит его стократ надёжней.

До того как стать заключённым, Одулон был известен своей мудростью – гиганты и великаны шли к нему за советом, тайными знаниями и толкованием снов. Челобитники несли с собой: съестные припасы, инструменты, дерево, камень, свитки – всё, что могло стать платой тому, кто не покинет огромных костей. За проведённые на холме годы, поверх остова древнего монстра Одулон выстроил каменный чертог и превратил его в легендарное Хранилище Знаний всех высокорослых народов наших земель. Там я и провела большую часть своего детства, слушая невероятные истории, зачитываясь свитками, и всевозможными книгами и главное подолгу обсуждая прочитанное с мудрейшим представителем нашего рода.

За этими мыслями я сама не заметила, как тоска навалилась на меня с новой силой – чем-то мы были похожи: Одулон был обречён провести жизнь в костях древнего монстра, я – вдали от дома и родичей. Предательские слёзы вновь сами собой наворачивались на глаза. Нет! Во что бы то ни стало, не буду реветь! Одулон смог обустроить свой мир, и я смогу.

– Стеклодуй Тихоход, – вкрадчивые слова прозвучали так неожиданно, что я подпрыгнула, раскидав травы, приготовленные для компота; гербарий снова придётся собирать. – Меня зовут Стеклодуй Тихоход, – повторил голос из темноты, – всё-таки нервная ты какая-то.

За голосом появилась борода, а уже вслед за ней – гном и смиренная морда ослика.

– Опять ты! Напугал, чертяка! И как ты ко мне подбираешься всё время?! – выпалила я.

– Потому-то и Тихоход, а не оттого, что хожу медленно.

– А Стеклодуй почему? – само собой вырвалось у меня.

– Понятно почему, потому что стекло дую, бутылочки изготовляю, – беззлобно ответил гном, – а ещё это… алхимик в общем.

– Тебя правда так зовут? – удивилась я.

– Нет, конечно, прозвища это. Настоящие имена-то тебе знать не положено, не обессудь.