Чтение онлайн

– Ты знаешь другие атрибуты власти?
– спросил Лоренц, когда я вернулась с кофейником к столу, накрытому для завтрака.

– Нет, - сказала я.
– Еще нет, но если Бальтазар когда-нибудь встанет на ноги, то я теперь знаю, что он тоже ищет атрибуты власти. Я должна опередить его. Только так я смогу помешать ему вернуться к власти, и не дать патрициям забыть, что они члены либерального общества.

– Ты имеешь в виду, что мы не дадим забыть, - напомнил Адам и подозвал меня к себе.

– Именно это я и имела в виду, - ответила я, улыбаясь и охотно поддалась, когда он притянул меня к себе и усадил на колени.

Вечером я уединилась в саду и зажгла огонь. Адам хотел позже присоединиться ко мне, а пока я наслаждалась моментом тишины, после того как Лоренц, Лиана и Ширли провели весь день у меня. Они собирались отпраздновать большой успех нашего мероприятия в «Гостиной Шенефельде» с Кимом Гёрнером. Лоренц даже расчитывал встретиться с Константином Кронвортом, но я горячо надеялась, что он всю ночь будет заниматься новым обликом Тенненбоде. Кроме того, я не чувствовала себя нстолько хорошо, чтобы идти развлекаться.

Завтра утром нужно будет снова рано вставать. Из-за политических беспорядков лекции сегодня отменили, но завтра снова всё пойдёт по нормальному руслу, ну, не совсем.

Адам хотел осуществить свои намерения и объявить всему миру о том, что мы пара, а я всё ещё не знала, действительно ли должна это приветствовать. Может быть я смогу убедить его отложить ещё ненадолго это публичное признание.

В этот момент я услышала тихий шелест в саду.

– Не пугайся,- тихо прошептал тоненький голосок.

– Дульса?
– удивленно спросила я.

– Да, - робко ответила она, словно извиняясь за свое появление.

– Я рада, что ты здесь, - сказала я.
– Садись рядом со мной!
– я ещё хотела спросить, как она себя чувствует, но почему-то вопрос застрял в горле. Как же ей себя чувствовать? Два дня назад она потеряла сестру.

– Дома сейчас просто невыносимо. Я рада, что завтра в Теннебоде снова начнутся лекции. Скорее всего, я вообще перееду в Акканку.

– Что случилось?
– спросила я.

– Моей маме нехорошо, она убита горем. Всё ещё намного хуже, чем обычно. Отец и я решили сегодня, что дадим ей клубневые ягоды. Иначе она не вынесет больше ни дня. Мы боимся, что она совершит самоубийство, - Дульса положила подбородок на колени.
– Твоя бабушка сейчас как раз у нас и всё подготавливает.

– Мм, - ответила я.

Я не знала, как на это смотреть, приветствовать или нет, ведь я не могла судить, насколько действительно плохо чувствует себя мать Дульсы.

– Собственно, почему Сесилия никогда не разговаривала?
– спросила я, после того, как мы какое-то время сидели молча.

Дульса сжала губы, уставившись в мерцающее пламя небольшого костра перед нами.

– Мы были не просто двойняшками, Сельма, - в конце концов тихо сказала она, когда я уже думала, что она не ответит.

– Я знаю, вы были магической парой, - осторожно произнесла я.

– Я не это имею ввиду. Мы были тройняшками.

Это слово какое-то время висело между нами, пока до меня дошло.

– Тройняшками?
– недоверчиво повторила я.

– Именно. У нас была сестра. Её звали Джулия. Её похитили Морлемы.

– Девушки ещё живы, - выдохнула я.
– Бальтазар похитил их и держит в плену. Он стёр их воспоминания и использует в качестве рабов.

– Откуда ты это знаешь?
– недоверчиво спросила она, и я не могла винить её за сомнения.

– Очень просто, он сам рассказал мне, - ответила я.

– Это значит, что Джулия ещё жива?
– Дульса твёрдо посмотрела на меня, в её глазах пылал невероятно интенсивный огонь.

– Скорее всего, - ответила я.
– Не важно, чего это будет стоить, Дульса. Я помогу тебе найти её. 

Я просто пообещала ей это, потому что думала, что смогу таким образом компенсировать потерю, которую перенесла Дульса.

– Всё не так просто, - к моему удивлению ответила Дульса.

– Я не понимаю, - растерянно ответила я.

– Ты и не сможешь, потому что ничего не знаешь о бремени нашей семьи. Наша сестра Джулия была не простым ребёнком, в ней было что-то плохое, даже если нельзя так думать и говорить. Она убивала животных ради забавы, не понимая, что в этом ужасного. Насколько я себя помню, она мучила Сесилию и меня и неоднократно причиняла нам боль во время игры. Скоро она поняла, что ей просто нужно сказать, что это случилось нечаянно, и моя мать её прощала. Тогда я ненавидела её за это, но теперь начинаю постепенно понимать, что матери ничего другого не оставалось. Ведь Джулия её дочь, точно так же, как Сесилия и я. Она не могла её ненавидеть, поэтому всегда прощала. С каждым годом становилось всё хуже, а её злые поступки всё более нелепыми. Мы не могли спокойно спать, потому что всегда боялись, что она придёт ночью в нашу комнату и подожжёт нам волосы. Незадолго до нашего шестнадцатилетия её похитили Морлемы. Для меня это было освобождением, но мама и Сесилия не смогли с этим справиться. Моя мама впала в депрессию и утянула за собой Сесилию. Однажды она поведала мне, как сильно ей стыдно за то, что она радуется, что Джулия исчезла. С того дня Сесиля больше не разговаривала. Внезапно она стала намного ближе к матери, чем ко мне. В глубине души я думаю, что Сисилию мучило то же чувство вины, та же противоречивость чувств между радостью и стыдом. Она вместе с мамой замкнулась в себе, провалившись в депрессию, и спираль с каждой годовщиной, проходившей с исчезновения Джулии, опускалась для обоих всё ниже.

– Господи, - сказала я.

– Я знаю, - сказала Дульса.
– Моя бабушка была единственная, кто говорил об этом вслух. Но с тех пор как она умерла, все стало намного, намного хуже.

– Мне очень жаль, - ответила я.

– Не нужно нас жалеть, ты же не виновата, никто не виноват.

– Будет лучше, если вы дадите матери клубневых ягод, чтобы она успокоилась.

В ее случае, наверное, действительно лучше просто все забыть.

– Да, - сказала Дульса, растягивая слова.
– Я еще должна извиниться перед тобой.

– За что?

Я удивленно взглянула на нее.

– Это я подсунула вам гройзель-крыс в жилую башню.

– Ты?

Я в ужасе посмотрела на нее, вдруг вспомнив все неприятности со Скарой, всеобщее волнение и страх, что за нами следит палата сенаторов.

– Прости. Я заметила в какой эйфории пребывал Адам, а если боец Черной Гвардии так реагирует, значит ты должна была передать ему ключ к абсолютному успеху в битве. Но ты не хотела ничего рассказывать, а я не хотела настаивать. Гройзель-крысы сообщили мне о твоих заметках.

– Поэтому ты могла так необыкновенно хорошо сражаться, - заключила я тонким голосом.

Но могла ли я упрекать Дульсу?

– Ничего страшного, - вздохнула я.
– Благодаря тебе наша жилая башня стала одной из самых хорошо защищенных от прослушивания комнат в Тенненбоде.

Дульса улыбнулась, и мы ещё только молча смотрели на пламя небольшого костра.

Нежные поцелуи Адама щекотали мой затылок, посылая по коже чувственную дрожь.