Чтение онлайн

Я провожу ладонью по вспухшей коже. Меня охватывает ярость от того, что сделал Бёрджес, и хочется сказать спасибо тому, кто сломал ему пальцы.

– А после драки что случилось?

– Его вышвырнули с танцев. Сайрес, Джонатан, Сэм, еще несколько ребят. Схватили его за руки и за ноги, выволокли и бросили в снег. Он так и не вернулся.

Я откашливаюсь, чтобы скрыть волнение в голосе.

– Ты ни в чем не виновата, Ханна. Ты не обязана танцевать с тем, с кем не хочешь, или делать что-то еще в таком духе. Ты права, что отказала ему, а Сайрес прав, что врезал ему за то, что он тебя тронул.

«О господи, – думаю я, войдя в свою рабочую комнату, чтобы убрать вещи. – А что еще Сайрес вчера вечером сделал с Бёрджесом?»

Успокоившись, я возвращаюсь к домашнему очагу, где над огнем висит большой чугунный котелок, и наливаю в миску похлебку для Сэма Дэвина.

– И хлеб тоже готов. – Долли показывает на несколько длинных холмиков на кухонном столе, накрытых льняными полотенцами.

Я кладу на поднос толстый ломоть теплого хлеба с тремя кусками масла и иду поговорить с нашим пациентом. В дверь я не стучусь и о своем приходе не объявляю; когда я толкаю дверь, она открывается с негромким скрипом. Встревоженный Сэм резко садится в постели. Рот у него открыт, волосы встрепаны, он сам выглядит как утопленник и вцепился в одеяло с такой силой, что костяшки пальцев побелели. По Сэму видно, что падение в реку не прошло для него бесследно – руки и лицо в царапинах, на правом плече синяки.

– Мистрис Баллард. – Он приветствует меня вежливым кивком.

– Рада, что ты жив, – весело говорю я.

Сэм откидывается к изголовью и натягивает одеяло повыше на голую грудь, как будто смущается. Как будто половина обитателей этого дома не успела увидеть его в чем мать родила. Ему не мешало бы побриться, постричься и ночь поспать, но в целом он в приличной форме. Сэм высокого роста, спина у него крепкая, хотя такие рыжие волосы лучше смотрелись бы у женщины, обычно он выглядит скорее румяным, чем обгоревшим на солнце.

– Ну, в какой-то момент я испугался, что мне конец, – говорит Сэм.

– Риск такой был. Во всяком случае, так мне говорили.

Я ставлю поднос на край стола и отхожу в сторону.

– Есть хочешь?

– Очень. Спасибо.

Сэм наклоняется за подносом и переставляет его себе на колени. Наверное, он заметил одну из моих дочерей сквозь открытую дверь, потому что сердито уставился на что-то у меня за плечом.

– Можно мне мою одежду? Я хочу домой.

Я еще ни разу не видела взрослого мужчину, который, если ему не позволяют что-то сделать, не начинает вести себя как ребенок. Сэм так хмурит брови, что похож на недовольного малыша, и я с трудом сдерживаю смех.

– Разумеется. Думаю, она уже высохла, – говорю я ему.

Сэм опускает ложку в похлебку, но останавливается, не донеся ее до рта, когда я говорю:

– Но перед уходом ты мог бы мне кое в чем помочь. Если ты не против, конечно.

– В чем это?

Я закрываю дверь, пересекаю комнату и сажусь на деревянный сундук под окном. Сложив руки на коленях, я успокаивающе улыбаюсь ему.

– Я хотела бы точно знать, что именно ты видел утром подо льдом.

Он резко откидывается назад, и похлебка выплескивается из ложки обратно. В глазах у него что-то мелькает – то ли ужас, то ли страх, а может, отвращение, – но потом он опускает голову и смотрит в миску, скрывая свои чувства.

– Зачем вам знать такие вещи?

– Я только что пришла из таверны.

Он резко поднимает голову и смотрит на меня. Я добавляю:

– Меня позвали осмотреть тело. Мне было бы полезно знать, что именно подо льдом видел ты.

– Мертвеца. Но это вы уже знаете.

– Да. Но ты понял, кто это?

Сэм не торопится отвечать; он сжимает зубы, видно, как он весь напрягся.

– Не сразу. Было темно. Солнце еще не взошло.

– Но не настолько темно, чтобы ты его принял за бревно или мусор. Ты догадался, что это человек.

– Ну, я увидел его лицо, оно было всего в дюйме под поверхностью льда, смотрело на меня в упор, когда меня вытаскивали. Под водой-то мало что было видно, просто какой-то темный комок. А вот снаружи все стало очевидно.

– И тогда ты его узнал?

– Я достаточно часто видел Бёрджеса, чтобы узнать его в лицо.

– Его повесили, Сэм.

Он сглатывает.

– Кто…

– Я знаю, кое-кто не прочь увидеть его мертвым.

С минуту он смотрит на меня, а потом задает очевидный вопрос:

– Например, Джозеф Норт?

Я наклоняюсь вперед и упираюсь локтями в колени.

– Без веревки такое трудно будет доказать. Я поспрашивала в таверне, но никто не видел веревки, когда его вырубали изо льда. В воде что-нибудь было? Ничего такого не помнишь?

– Нет.

Аппетит у Сэма Дэвина куда-то улетучился. Он опускает ложку в миску и отодвигает поднос.

– Я очень благодарен вам за доброту, мистрис Баллард. Правда. Но я пойду уже к Мэй, она, наверное, с ума сходит от беспокойства.

Когда Джонатан возвращается от Мэй Кимбл, которой рассказывал о происшествии, я выхожу на улицу поговорить с ним. Он подъезжает на телеге к калитке, слезает с козел и замечает меня.

– Я приехал отвезти Сэма домой, – говорит он.

– Что случилось вчера вечером?

У Джонатана, как у половины моих детей, отцовские глаза, и я вижу вспышку ужаса в этой глубокой чистой голубизне. Но всего на секунду. Потом он берет себя в руки и замыкается.

– Он провалился под лед.

– Я про бал. С Сайресом.

Джонатан не спал почти сутки, и, судя по тому, как он толкает калитку, чтобы войти, у него явно нет настроения разговаривать, но он знает, что я не дам ему войти, если не добьюсь хоть какого-то ответа.

– Бёрджеса не звали, но он пришел и устроил сцену, мы с этим разобрались.

– Слушай, Бёрджес мертв, так что мне нужен ответ получше.

Моему сыну двадцать шесть, он взрослый сильный мужчина с бородой, но я его мать и знаю наперечет все выражения его лица. Знаю, как он скрывает эмоции, отводя глаза. Как напрягает подбородок, когда нервничает. И плачет – всегда украдкой. Я все знаю. И в конечном счете Джонатану передо мной не устоять.

– Он схватил Ханну.

– Я знаю. Она мне рассказала.

Он слегка расслабляется, и я спрашиваю:

– Все видели эту драку?

– Ее невозможно было не видеть. Дело было посреди зала, музыка замолчала, и все столпились вокруг. Но он был жив, когда мы его выкинули. Можешь спросить кого угодно из тех, кто был на балу.

– Люди будут болтать, ты же знаешь. Так что лучше расскажи мне все.

– А больше нечего рассказывать.

Я не то чтобы не верю Джонатану, у меня просто есть ощущение, что он мне рассказывает только половину истории. Но дальше на него давить бессмысленно. Ему надо отвезти Сэма домой. Надо поесть горячего, добраться до теплой постели и отоспаться. А потом, может быть, он станет разговорчивее.