Чтение онлайн

– Ну и что?

– Моя первая жена была очень хрупкой женщиной. Я тогда был гораздо моложе, и она мне очень нравилась. В годы моей юности стремление защитить людей считалось слабостью, своего рода изъяном в характере. Пока я был на работе, она за меня очень переживала. Никак не могла от этого избавиться. В результате у нее случился нервный срыв. Наверное, она оказалась еще более хрупкой, чем я полагал. Как католик, я не верю в развод. Не нравится мне и ханжество, но что-то надо выбирать. Наш брак был аннулирован.

Потом Сандра не раз говорила по телефону близким друзьям: «Представляете, он религиозен! Вы только подумайте – он и вправду верующий!»

Так все и началось. Позже были опасности, одинокие ночи, беспокойство, тревога и переживания, бередившие ей душу. Если бы она знала, что ей придется уехать из Нью-Хэмпшира, расстаться с фермой, переехать в большой город, где она чувствовала себя совершенно потерянной не только потому, что не знала его, но и потому, что не могла говорить с людьми на их языке, половину времени жить в страхе, а другую половину – не ладить с мужем, скорее всего, она бы не отважилась так круто изменить ход своей жизни. Но она никогда не смотрела на нее с изнанки или с точки зрения того, что в ней было плохого. Так же относился к жизни и этот странный француз. Она ему верила и только со временем поняла, что была неправа. Конечно, на него можно было во всем положиться, но лишь поняв его основные незыблемые правила, которые сводились к тому, что его жизнь посвящена борьбе с преступностью. Он был целиком поглощен охотой на плохих парней, его страстью было раскрытие хитроумных замыслов мошенников, нарушение их планов, разрушение их союзов и срыв организованных операций. Эмиль не думал о том, что год от года дела шли хуже или он все глубже в них вовлекался. Формально организованная преступность не входила в сферу его компетенции – и организованные банды, как правило, действовали вне области его юрисдикции, – но волей обстоятельств ему все чаще приходилось прижимать бандитам хвост и тем самым восстанавливать их против себя.

Когда Сандра переехала в Монреаль, там шла война между соперничавшими байкерскими бандами, которая за четыре года унесла жизни девяноста восьми человек, и конца ей не было видно. Кроме того, было известно еще о девяноста покушениях на убийства, сотне взрывов и ста двадцати поджогах, причем для тех, кто следил за развитием событий, это было только началом. Когда война кончится, сказать никто не мог, надежды на перемирие испарялись, но печальнее всего было то, что полиция не могла одолеть бандитов. Временами Санк-Марс оказывался в самом центре конфликта, подвергая опасности не только собственную жизнь, но – как следствие – и жизнь жены.

Прошлой ночью на них было совершено нападение.

К этому времени у них установились прекрасные отношения, но до этого им пришлось пройти долгий и трудный путь. Три года тому назад они с Эмилем переехали из города на ферму, и Сандра снова стала заниматься лошадьми – своим любимым делом. Благодаря заботам Эмиля теперь она была гораздо больше занята, пытаясь поставить новую ферму на ноги, и очень ею дорожила. Сандра была уже совсем не девочкой, которая тешит себя недешевыми забавами, она стала женщиной с приличным жизненным опытом, с собственным делом, которое пыталась развивать в чужих краях. Эмиль всегда был готов дать ей дельный совет, при необходимости поговорить за нее по-французски, помочь при заключении сделки, поделиться мнением знатока о том или ином животном. В конце концов она обнаружила, что нашла именно то, что всегда искала, – человека, который мог ей помочь с лошадьми, причем даже в самых смелых своих мечтах она не могла себе представить, что помощь эта будет настолько эффективной и разносторонней.

Она любила его, как никогда никого в жизни. Причем теперь сильнее, чем раньше. Сандра научилась смирять приступы хандры и отчаяния, со временем они притерлись друг к другу и стали лучше друг друга понимать. Санк-Марс поначалу был очень недоверчив – подозрительным его сделали долгие годы работы, и ему потребовалось какое-то время, чтобы стать с женой более откровенным. На службе ему часто приходилось бывать не только подозрительным, но даже циничным, и дома ему нужно было какое-то время, чтобы прийти после работы в свое обычное состояние. В начале их отношений он никогда не посвящал жену в свои проблемы, не без оснований полагая, что лишняя информация может навлечь на нее беду. «Меньше знаешь – лучше спишь», – любил он повторять. Но разразившийся кризис, который мог расстроить их отношения, наоборот, только теснее их сблизил, а когда стало ясно, что состояние отца Эмиля резко ухудшилось, отношения между ними стали еще более доверительными. Теперь Сандра нисколько не сомневалась, что такой странный союз с этим далеко не молодым франкоязычным религиозным полицейским детективом с огромным рубильником, как некогда она представляла его своим друзьям по телефону, который к тому же по ночам похрапывает, вполне ее устраивает.

Она вернулась в дом из конюшни очень усталая и проголодавшаяся. Перед тем как налить чай и перекусить на скорую руку, Сандра поднялась наверх посмотреть, как там Эмиль. Взглянув на него от двери, она поняла, что сон его был неспокойным. Казалось, он мается в кошмарном бреду. Она присмотрелась к нему внимательнее и поразилась – лицо мужа искажала боль.

– Эмиль…

Он открыл глаза, на этот раз действительно проснувшись. Сандра подошла к кровати. Увидев ее, он попытался отвернуться, но не смог из-за острейшей боли в суставах, которую ему не удалось скрыть. Она аккуратно откинула одеяло и с ужасом увидела, как муж пытается медленно разжать пальцы сначала одной руки, потом другой. Хоть кулаки его были сжаты неплотно, ей стало ясно, что разжать пальцы без посторонней помощи он просто не в состоянии.

– О Господи! Эмиль, что с тобой?

– Забыл принять аспирин.

– Сколько же это с тобой творится, Эмиль?

– Уже несколько месяцев, но только когда я сплю.

– Ох, милый… Ты говорил об этом с врачом?

– У меня нет врача.

– А в управлении?

– Они меня вышвырнут вон, как только узнают.

– Эмиль, – она прижалась к нему, поцеловала в голову, уложила поудобнее и поправила подушку, – дорогой мой… – Она вынула обе его руки из-под одеяла. – Почему же ты, мерзавец, ничего мне об этом не говорил?

– Не хотел тебя беспокоить.

– И вместо этого бессмысленно себя изводишь. Тебе никогда не приходило в голову, что мне не раз доводилось лечить от артрита лошадей?

– Ну да, а потом ты их усыпляла.

Она рассмеялась, но это был смех сквозь слезы.

– Я тебя усыплю, если ты не пойдешь к врачу. Ну, давай, примем аспирин, если от него тебе лучше. А днем тебя боли мучают?

– Только когда приходится много ходить.

Она снова засмеялась.

– Я серьезно тебе говорю. Когда приходится много ходить, начинают болеть руки. А в остальном все в порядке.

– Ну, ладно, мой хороший, мы с тобой с этим справимся.

– Если я не смогу держать пистолет…

– Тише, не дергайся. Я все знаю. Мы с этим совладаем, мой дорогой. Мы тебя из этого вытащим.

Вернер Хонигвакс подгадал приезд к зданию «Хиллер-Ларджент Глобал» к обеденному перерыву Камиллы Шокет. Она выбежала из здания, даже не накинув теплую куртку, и быстро села на переднее сиденье его «мерседес-бенца».

– В чем дело, Винер? Вид у тебя – краше в гроб кладут.

– Меня навещали гости.

Камилла не поняла, почему в его тоне прозвучала такая злость. В одном она была уверена – злиться на нее у него не было причин.

– Какие еще гости?

– Детектив этот, Санк-Марс.

– Я точно знаю, что эта территория не входит в его юрисдикцию. Мне сказал об этом Чарли.

– Так вот, передай от меня своему Чарли, что он все вынюхивал и ко мне вдобавок завалился, – резко сказал он.

– Ладно, не бери в голову, расслабься. Если он снова к тебе сунется, Винер, гони его вон. Он вообще не имеет права с тобой разговаривать.

Хонигваксу такая возможность пришлась по душе. Если городской полицейский не имеет права с ним беседовать, церемониться он не станет. В следующий раз он пошлет его куда подальше.

– Так тому и быть. Ладно. Он так и ушел от меня несолоно хлебавши. Но после него были другие посетители, от этих парней легко не отвяжешься. Приходили бандиты, задавали вопросы об Энди.