Чтение онлайн

— Необратимо... Надо же, как к слову пришлось. Но пока лес еще дышит, Гелена, мы будем ему служить и отгонять вредителей, насколько можем.

— А почему вы не наведете морок на всех, кто вырубает леса?

— Увы, он действует не на всякого человека, к тому же, если выгонишь одних, все равно придут другие. Но случается и так, что высшие боги, которые куда сильнее нас, сердятся и посылают наводнения или огненный дождь.

— Это когда торфяники горят? — сообразила девушка.

— Да, случается и такое. Или мороз вроде недавнего, хотя лес-то от него вздохнул свободнее, даром что людям было тяжко.

— Вижу, вы их не любите?

— Мы и не должны, — заметил Юха. — И если домовые знают о людях хоть что-то светлое, то мне они почти всегда показывались только задом. Но я никогда им не желал зла. Особенно детям, конечно, — они если и рвут цветы, то по легкомыслию и от любви к прекрасному. Я всегда помогаю им найти дорогу или обогреваю, если они устали и заснули на земле, пока за ними не придут старшие.

— Я же говорила, ты хороший, — улыбнулась Гелена. — Да и друзья у тебя очень славные. Придешь потом ко мне в гости на лодочную станцию?

— Приду, конечно, по праздникам там всегда весело, — лукаво отозвался Юха. — А ты меня навещай, когда захочешь. Ты не думай, что мы только в постель зовем, я тебе еще много расскажу про лес, про все его тайны и мудрости, которые надо знать, если хочешь учиться настоящему колдовству.

— А ты знаешь, что водяницы называют меня Хелла? Поначалу было не по себе: очень уж напоминает имя скандинавской богини мертвых! А потом я как-то быстро освоилась. Меня всегда норовили обозвать на свой лад, но уж на этом имени я надеюсь подвести черту, — заявила девушка.

— На нашем языке оно наоборот означает «светлая, пламенная, нежная». И тебе очень идет.

Наконец они вволю наговорились и задремали под одним одеялом, обменявшись легкими, почти невинными ласками. Несмотря на то, что всплеск неконтролируемой страсти схлынул, Гелена не чувствовала отчужденности или брезгливости, — с этим парнем все природные порывы казались какими-то здоровыми и чистыми. Будто в его лице сам лес принял ее, даровал новую жизнь через древний и прекрасный ритуал.

Когда же все поднялись к позднему завтраку, Юха подарил Гелене одну из веточек рябины.

— Привяжи к своему амулету: она защитит от темных сил и будет напоминать обо мне, — тепло сказал лесовик. Гелена почему-то обрадовалась почти как в юности, когда получала наивные подарки и записки от хороших мальчиков, с которыми ее потом развела судьба.

Завтраку все отдали должное — Гелена уже перестала удивляться, что духи, которым человеческая еда без надобности, так любят варить кофе, печь ажурные блины, макать их в густую сметану и закусывать голубикой или малиной. Все это пахло жизнью и спокойствием, говорило о том, что земля не вымерла, не опустела, что у людей наступил новый день, а значит, и их потусторонним спутникам будет чем заняться. В столовой стоял аромат еловых веток и сладостей, которые успела испечь рыжая Сату, а Хейкки нажарил нежного мяса с ягодной подливкой.

За столом молодежь многозначительно и весело поглядывала на них с Юхой, но почему-то Гелене это было приятно. Правда, нашлось одно исключение — совсем молоденькая девушка-лесовица с длинными темно-русыми волосами и зелеными глазами. Она смотрела на Гелену с явной обидой и неприязнью, а чаще отворачивалась, уставившись в тарелку и поджав нежные розовые губы. Ведьма, разумеется, сразу поняла, откуда ветер дует, и ей от души захотелось подбодрить девчонку. У той было удивительно искреннее и беззащитное лицо, без той самоуверенности, какой отличались Накки и Сату, и в нем читалось не раздражение собственницы, а настоящая боль.

«Вот глупышка, решила, что я всерьез претендую на Юху! Да я совсем о другом мужчине думаю, но об этом никто не узнает. Это только мое, и не надо мне больше никаких отношений. А Юха что? Да просто подпитаться хотел, а они для этого всякое в уши напоют. Так что совет им да любовь»

С таких мыслей для Гелены и обитателей гостиницы начался уже по-настоящему новый год, — с бесстрастных, впервые сосредоточенных на чем-то простом, обыденном и спокойном.

После бури потянулись мирные зимние дни, которые постепенно становились все длиннее и солнечнее, а заснеженный залив походил на сказку. Потом снег стал таять, пробивались черные бугорки оживающей земли и расцветали подснежники. Недавнее погодное бедствие стало историей, хоть и мрачной, оставившей шрамы потерь во многих семьях. Но к наступлению теплых дней им все-таки стало легче, как и предполагал Илья, — этому его научил опыт предыдущего года.

К концу весны у духов ожидались новые свадьбы, в числе которых была и особенная, — колдуны крайне редко женились на девах-хранительницах, тем более своенравных водяницах. Но Илья недвусмысленно пресек все сплетни и домыслы по этому поводу. Его беспокоило только то, что Накки высказала зимой в порыве отчаяния, но он никак не мог на это повлиять и надеялся одарить ее счастьем в отпущенное время.

Вначале они договорились, что при матери и друзьях Ильи Накки будет прибегать к внешней иллюзии старения, — впрочем, до этого было еще далеко, но водяница настояла, что будет использовать этот морок и наедине с супругом. «Потом ты сам поймешь, что я была права, Велхо» — заверила она, пресекая все возражения.

Но особенно Илью удивило то, что и другие молодые демоны вызвались это сделать, когда он начнет стареть. Тут он решительно возразил:

— Ребята, ну вам-то это зачем? Мы прекрасно сможем общаться и дружить без всяких ухищрений, а посторонних это вообще не касается!

— Это тебе сейчас так кажется, Велхо, — серьезно сказал Хейкки, — но лет через тридцать будет куда труднее. Как ты будешь принимать советы и подсказки от тех, кто рядом с тобой выглядит юнцами? А они тебе еще неоднократно понадобятся! Антти легче пришлось: он на момент нашего знакомства уже был не первой молодости, мы привыкли его считать за второго отца. А ты нам другом стал, хоть и старшим, — пусть так и останется.

— И вы у себя отнимете годы молодости? Пусть на ваш счет это и не так много, но все же...

— Так мы потом можем все вернуть как было, — с улыбкой заметил домовой. — А то и не вернем, кто знает? Может, нас и так все устроит. Неужели ты думаешь, что для духов или их детей чересчур важно, как они выглядят?

— Для некоторых, по-видимому, важно, — усмехнулся Илья.

— Надеюсь, в обозримом грядущем мы с такими больше не свидимся, — ответил Хейкки, и больше они не возвращались к страшным воспоминаниям.

Однако в первый день весеннего женского гона невеста снова удивила Илью. Накки сидела на постели робкая и притихшая — щеки порозовели от волнения, глаза блестели, но она никак не могла расслабиться и перейти к ласкам.