Чтение онлайн

— Что это будет, Халти? — спросил Илья.

— Это образы высших богов: Укко, Тапио и Вэден-Эмя. Мы к каждому завершению года вырезаем новых идолов, чтобы попросить их о милости на будущее в ту ночь, когда миры соприкасаются...

От столь витиеватой речи Олег изумленно поднял брови, но Илья заранее ткнул его в бок.

— У нас только семейные мужчины, отцы, допускаются к такой задаче, — продолжал Халти. — В следующем году Хейкки уже сможет мне помогать, когда я дедом стану. А вам, ребята, и теперь можно, не так ли?

— Да, конечно, у меня дочь и сын, — промолвил Олег, чуть помедлив. — Я уже когда-то вырезал всяких языческих божков, но это так, по молодости баловался...

— С этим нельзя баловаться, — строго возразил Халти. — Если с низшими божествами еще можно договориться, то хозяева неба и земли обычно дают шанс лишь однажды. И его нужно заслужить.

Олег растерянно кивнул, не решаясь спорить, и домовой стал раскладывать инструменты. Илья заметил, как у приятеля загорелись глаза, и даже знакомый древесный запах, похоже, подействовал на него целительно. Обтесав и отполировав заготовки, они принялись обрабатывать ножом и стамеской лица и узоры, напоминающие о природных стихиях. Так пронеслось несколько часов, за которые компания сплотилась и увлеклась веселым разговором. У Халти было три дочери — среди духов такая многодетность слыла большой диковинкой, — но здесь с ним жили только вторая Сату и младшая Элиса, а старшая Ирика обзавелась семьей в другом краю. И сейчас он был окрылен ожиданием внука, несмотря на природные тяготы.

Только когда работа близилась к концу, Олег с Ильей почувствовали, что мышцы стали слегка ныть.

— Похоже, руки еще все помнят, — улыбнулся Олег. Илья заметил, что он раскраснелся и временами даже забывал утереть пот, но впервые за долгое время выглядел по-настоящему воодушевленным. Затем они отшлифовали скульптуры, обработали их маслом и морилкой, придавшей дереву красивый оттенок гречишного меда.

— А в них на самом деле что-то есть, — вдруг задумчиво проговорил Олег, вглядываясь в скупо вырезанные, но удивительно живые лики идолов. — Будто они на тебя в упор смотрят, даже не по себе становится.

— Вот бояться их не надо, а почитать стоит, — мягко промолвил Халти. — В последние дни года духи-создатели могут бродить среди людей и наблюдать, как те живут. Но конечно, мешки с подарками они на себе не таскают, это уж люди придумали из большой любви к себе.

— А духов разве не люди придумали? — усмехнулся Олег.

— Ну, в той или иной степени, — благодушно кивнул домовой, почесывая бороду, затем прищурился и свет в пристройке вдруг стал меркнуть. Олег вздрогнул и только теперь догадался осмотреться в поисках лампы. Так и не обнаружив источник света, мужчина вытаращился на Илью и домового, и тут неведомое сияние начало мигать резкими бликами, а затем на несколько мгновений стало темно.

— Илья, какого хрена тут происходит? — возмущенно крикнул Олег. — Что у вас там за девайсы? Так вообще-то и до кондратия довести можно!

— А ты не прибедняйся! Ты же у нас большой любитель приключений, — не удержался Илья. Тут половицы и стены заскрипели, завибрировали, загудели, словно ветер в трубах, устойчивый пол превратился в зыбкую гладь болота. У Олега вырвалось непечатное слово и он в темноте нащупал и схватил рукав Ильи.

Через секунду вокруг прояснилось и мужчина кое-как перевел дыхание. Илья потрепал его по плечу и сказал:

— Да не дрейфь, Олег! Ну любят здесь черный юмор, не обижайся. Зато ты хоть встряхнулся, а то как засохший студень был все эти дни.

— Ничего себе юмор! — поморщился Олег. — Куда вообще этот мужик делся? Дверь-то закрыта!

— Я-то с вами, ребята, — весело произнес Халти, очутившись у него за спиной. — А вы что шумите? Просто вьюга поднимается, вот и тряхнуло нас немного, подумаешь! Давайте-ка я вас в награду за славную работу нашим сахти угощу, это не бодяга со станции.

Олег, все еще недоверчиво озираясь, тем не менее пошел вслед за домовым и Ильей в корпус, где жили духи, и понемногу освоился. Ради предстоящего праздника Илья тоже позволил себе попробовать пива, благо здесь оно и впрямь было отменным. Халти разлил его в красивые узорные кружки, а на закуску угостил друзей рыбой, которую водяные не так давно поймали и засолили.

— С ума сойти как вкусно! Просто во рту тает, — заявил Олег. — Слушай, Халти, а можно мне потом еще у тебя поработать? Там неплохие куски дерева остались, вполне сгодятся на то, чтоб какую-нибудь мелочь вырезать. Хочу жене и детям к празднику сам подарки сделать.

— Конечно, приходи когда захочешь. Пусть радость вернется в ваш дом, — улыбнулся дух-хранитель. Илья тоже просиял, увидев друга словно выздоровевшим после тяжкого недуга.

Когда Олег вышел, молодой колдун с восхищением посмотрел на Халти.

— И как только ты сообразил, чем его встряхнуть?

— Так я разбираюсь в людях-то, поди, — добродушно усмехнулся домовой. — К тому же, у вас не принято в чужие дела лезть — боитесь лишний раз добро причинить, чтоб боком не вышло, а нам опасаться нечего. Домашнему духу иначе не прожить, Велхо! Мы, конечно, можем питаться и дурной энергией, как в жилище пьяниц, буянов или угрюмцев, но на вкус... вот представь себе холодную слипшуюся кашу, в которую ни соли, ни сахара не догадались добавить, да еще и пригоревшую. Вроде не отрава, и с голодухи ее можно есть, но долго ли продержишься? Иногда мы уже бессильны помочь и покидаем дома, когда невмоготу становится. Но поверь, с твоим другом все не так печально.

— А вы еще живете в простых домах, Халти?

— В больших, тех, что ближе к природе, живем — там и подружиться с людьми легче, и родичи наши в лесах и водоемах рядом. А в городе труднее, там и люди за свой очаг не держатся. Эти квартиры похожи на клетки, в которых они сами себе и пленники, и надсмотрщики. Выдумывают, как расставить мебель и разрисовать стены, и верят, что в этом состоит их свобода выбора. Мы, конечно, совсем их не бросаем, за каждым домом кто-то присматривает и договаривается с сердечными и боевыми жильцами, водит незримую дружбу. Но прежде-то домовые были для семьи почти родные, знали про все радости, горести и тайные грешки! Я думал, что Сату потом подастся на вольные хлеба, ей когда-то мечталось самой выбрать себе дом и быть не просто мужней женой, а главным духом-хранителем для семьи. Но Хейкки хочет остаться здесь — ясное дело, рядом с колдуном скорее ввяжешься в приключения, — а без него она никуда... Вот так бывает, Велхо: растишь всю жизнь девчонку-бунтарку, с характером как твердое дерево, а потом встречает она крепкого парня и смолой растекается.

Халти философски улыбнулся.

— Тебя это печалит?

— Да толку-то печалиться? Она его ребенка носит, это ли не счастье? Если парень славный и дочь не обижает, то отцу и желать больше нечего! Так уж мироздание распорядилось.

— Порой и нам не мешало бы на это положиться, — вздохнул Илья.

Предпоследний день года так и не принес долгожданного солнца. Краски оставались только на открытках, которые по традиции продавались в киосках, и даже витрины бутиков на Невском поблекли, будто стесняясь напускной парадности, которая вряд ли могла поднять горожанам настроение.

В родных стенах люди подбадривали себя как могли, но о будущем боялись говорить: гибель подстерегала в каждый миг, в обличье вьюги, тумана или обострившегося недуга. Следя за сводками происшествий, Илья порой ненавидел проклятую ведьму до потери пульса, но вынужден был держаться и говорить с духами Туонелы достойно, без лишнего пыла, который мог обесценить все доводы.

Поэтому же в гостинице все своевременно подготовили к новогодней ночи. Многим постояльцам впервые предстояло провести ее вне дома, и Антти с Ильей постарались обеспечить им уют и спокойствие. Лесовики срубили пышную ель — разумеется, при благодарственном заклинании Ильи к хозяину Тапио, — дали ей оттаять после лютого мороза, и теперь она возвышалась в обеденном зале для гостей, гордо раскинув голубоватые ветви. Также повсюду блестели гирлянды и рождественские венки, которые смастерили шустрые домовята.