Чтение онлайн

— Следовательно, теперь мы знаем, что ищем вирус, — подвела итог своим размышлениям Хэнли. — Может быть, прион, может быть, микоплазму. Ботулинус отметается. Столбняк тоже. А также все их сестры, кузины и тетушки. — Она помассировала затекшее плечо. — Обычно бактериальный вирус захватывает и пожирает одну разновидность бактерий. Как только носитель истощается, вирус погибает. Такое впечатление, что в нашем случае поработала праматерь всех бактериофагов. Вместо того чтобы выкосить одну колонию, этот упырь убивает всех и не останавливается, пока не уничтожит последнюю. Господи, неужели такое возможно?

— Подобный вирус в корне изменил бы ход эволюции, — заметил Иси. — Полагаю, те же опыты нужно провести с тканями Косута, чтобы лишний раз во всем убедиться. И еще. Джесс, ты там сейчас одна?

— Да, слушаю тебя, Иси. — Хэнли уменьшила звук динамиков.

— Даже если возбудитель не бактерия, вряд ли мы можем полностью исключить возможность биоинженерии. По словам Сибил, помимо нас самих, над совершенствованием патогенных организмов работают ребята избывшего Советского Союза. Они больше не сотрудники гослабораторий, а вольнонаемная сила. Несколько человек трудятся во Франции, кто-то — на Ближнем Востоке. Где сейчас большинство людей из этой категории и чем они заняты, Сибил известно. О парочке ученых сведений нет — живут себе где-то скромно, по средствам. Все остальные… быть может, подрабатывают извозом, а быть может, и нет… Затерявшаяся Тараканова вполне могла удариться в странствия по России, таково предположение Сибил, за что купил, за то продаю. Сейчас Сибил старается выяснить, не пересекались ли в последнее время пути разработчиков биологического оружия и ребят из «Трюдо»: вдруг кому-то из ваших предлагали заняться мелким исследованием на стороне? — Исикава принялся рыться на столе в стопе бумаг, громоздящейся сталагмитом. — А пока предлагаю искать природный, а не взращенный возбудитель. Так кто может являться естественным переносчиком нашего пожирателя бактерий?

— Летом Арктика превращается в перевалочный пункт при миграциях, так? Плюс богатая животная жизнь: нарвалы, моржи, тюлени, тресковые, медведи, песцы. Птицы — множество, и они всегда первые подозреваемые.

— Ты имеешь в виду то странное легочное заболевание в Кливленде и птичий грипп в Азии? Значит, канал заражения через дыхательные пути…

— Точно. Люди становятся лагерем, не заметив птичьего помета, и на следующий день — бах! Арктика совершенно уникальна. Здешние живые существа могут приостанавливать обменные процессы. И способны на это не только млекопитающие вроде медведей; бактерии, плесень, грибки прекращают жизнедеятельность в ожидании благоприятных условий. Кто-то или что-то из них поджидало несчастных ученых; те вышли и просто вляпались.

— Начинает доходить… Ты понимаешь, чем это грозит?

— Мне пора выходить на свежий воздух и открывать сезон охоты на дерьмо диких гусей. — Хэнли закурила. — Да уж, отправил меня Мансон в пустыню. Безжизненная дикая местность, думала я, ну, парочка видов тварей, максимум дюжина. Ха! Выясняется, что Арктика столь же пустынна, как воскресный Саусалито. [28] — Хэнли закрыла глаза и откинула голову. — Не представляешь, как я скучаю по океану. И солнцу. Черт, даже мерзкий дождливый день на пляже кажется мне сейчас солнечной ванной!

— Джесс, я беспокоюсь за тебя. Нельзя тебе взять дополнительных ассистентов? Вдруг согласится помочь врач, делавшая вскрытие? Мы не имеем права упустить какой-либо жизненно важный фактор из-за твоего недосыпа.

— Знаю, знаю. — Хэнли вгляделась в изображение сослуживца в уголке монитора. — Ты и сам неважно выглядишь. Нормально себя чувствуешь?

— Ничего, просто немного вымотался.

— Не хочу взваливать на тебя еще больше работы, но хорошо бы выяснить, где находится Тараканова. Понимаешь, Иси, я должна знать, что она видела перед отъездом. А если она заразилась?

— Я займусь этим, Джесс.

— К дьяволу дипломатические каналы, Иси. Если даже тебе придется лично заняться ее поисками…

— Я все понял, Джесс.

— Аригато, [29] Ким.

Изображение Исикавы растаяло.

Хэнли глубоко вздохнула и поборола в себе желание еще раз взглянуть на цветные снимки, сделанные при вскрытии. Она сосредоточилась на кистях своих рук, призывая их расслабиться, потом переключила внимание на руки и плечи, продолжая дышать глубоко и размеренно. Поток мыслей уменьшился до тонкой струйки, но продолжал раздражать тихим капаньем. Бактерии отсутствуют. Сколько без них способно прожить тело? Дыхание. Легкие. Следы сероводорода в области легких. Откуда, черт подери, он там взялся?

Испустив тяжелый долгий вздох, Хэнли выпрямилась и со стоном поднялась.

Арктическую тьму освещали звезды и притушенные огни по периметру станции. Хэнли охватил озноб — как она надеялась, от недосыпа. Или так чувствовали себя перед смертью Баскомб и остальные? Вдруг это первый признак чего-то более серьезного, чем переутомление?

Вся станция будто с ума сошла. По рассказам Ди, народ наведывался в лазарет в три раза чаще обычного. Не стоит ли и Хэнли пойти, проконсультироваться насчет головной боли? От усталости все плыло перед глазами. Может, прилечь на пару минут?..

Хэнли взглянула на таблицу доктора Бача и выбрала ильм — для тех, над кем «довлеет груз ответственности»; легла и попыталась погрузиться в медитацию, наложив на глаза подушечки из гречневой шелухи. На несколько минут ей удалось вздремнуть, однако вскоре она проснулась от знакомого спазма в брюшной полости. Что ж, по крайней мере не беременна… Боль заставила ее сесть и скорчиться. Когда немного отпустило, Хэнли, шатаясь, доковыляла до туалета. Ничего.

Она поднялась. В белой чаше унитаза, в воде, на самом дне, расплылось облачко густой красной крови. Ее крови. Хэнли согнулась пополам от очередного спазма и села на корточки рядом с унитазом. Дрожа, обхватила живот руками.

— Черт!

Кровь в воде была совершенно неподвижна и завораживающе красива.

«Тело — процесс, — размышляла Хэнли, отвлекая себя от боли. — Тело — клетки. Триллион клеток. Четверть из них кровяные».

Трое ученых умерли страшной смертью — их эритроциты взорвались. Неизвестный агент, поразительно ядовитый и потрясающе проворный, заблокировал легкие и перекрыл эритроцитам стремительную, занимающую три четверти секунды подачу кислорода. За несколько минут жертвы лишились способности говорить, видеть, дышать…

Боль немного отступила. Хэнли доплелась до кровати, улеглась на спину. Менструальный цикл нарушился, тело выбилось из ритма, будучи не в состоянии свыкнуться с арктическими сутками. Изможденное, язвительное и отчаянно хотящее Джека тело.

Повернувшись на бок, Хэнли уперлась взглядом в стену. Мягкое сочетание теплых тонов (как в гинекологическом кабинете, куда она ходила на занятия Ламаза, беременная Джоем) явно служило для того, чтобы снимать напряженность. Боль начала проходить, Хэнли почувствовала опустошенность, накатила тошнота.

От двери раздался голос Ди:

— У тебя нет губной помады? Прошел всего месяц с начала сезона, а у меня уже кончаются запасы.

— Да уж, нашла к кому обратиться. По-моему, я не пользовалась косметикой со школы.

— И зря, — промолвила Ди с тонкой улыбкой. — Возобнови. Вдруг кому-нибудь понравится?

Хэнли смутилась. Она пока не задумывалась о своих отношениях с Джеком, не была уверена, что испытывает к нему глубокое чувство. И уж тем более она не ожидала, что ее интимная жизнь станет предметом обсуждения в трудовом коллективе.