Ледяной Имперец!
Шрифт:
Моё тело отталкивается, но моё мёртвая хватка держится за клешню монстра, ноги прочерчивают две борозды в песке, составляя целую дорожку. С каждым метром моя ярость, моя уверенность утереть нос этому наглому монголу и желание убить существо росло. Скорость движения клешни уменьшалась, пока в один момент краб не остановился, удивлённо взирая на мою фигуру. Я держался за клешню, чувствовал как мои пальцы углубляются в броню существа и ломают её, каждая частичка моего тела вопила и источала магию.
Боль отошла на второй план, я желал лишь победы, и желания жить. С громогласным рёвом прикладываю все свои силы, и отталкиваю клешню от себя на пару метров, выплёвывая из рук чистую энергию своего тела. Я видел слабый зимний поток с отблесками снега и льда, душа тут же запела, а мозг вспоминал родную Сибирь, где я жил с Мишей. Ностальгия о прошлой жизни охватила разум, внутренний объект бился как ненормальный, источая из моего тела всё больше и больше магии. Настоящий снег падал вокруг меня, хотя облаков не было над головой, лёд образовывался под моими сапогами.
Краб в испуге атакует другой клешнёй, намереваясь закончить всё одним ударом, но его движения стали какими-то ленивыми для меня. Рука сама собой поднимается, и целый ворох ледяных клыков вырастает из песка, и врезается в сочленения тела и клешни. Конечность тут же застывает в мёртвой хватки холода, существо визжит и пытается вырвать из плена, но я не позволю. Руки напрягаются, будто я поднимаю целый дом, хотя со стороны, лишь толкаю воздух. Мгновение, и руки выстреливают вперёд, и из - за спины вылетает целый дождь из метровых сосулек, врезающихся и взрывающихся в теле краба.
– ...Прекрати!
– доносился до ушей чей-то голос, но шум столь родного ветра отрезал сторонние шумы вокруг меня.
Настоящая вьюга поднялась вокруг меня, словно заботливый друг, она подняла меня в воздух, на уровень глаз краба. Я парил, это было прекрасно, я взирал в лицо своему противнику, и тот бешено бился в конвульсиях. Внутреннее второе сердце билось как умалишённое, чем отзывалось лёгкой болью в груди. Плевать. Магия. Как же я желал с детства получить её, как же мечтал что смогу творить заклинания, и с улыбкой смотреть на своих родителей. Я переродился, я стал магом, пусть теперь весь мир увидит мою силу духа и магию!
Мысли охватывали мой разум, вызывая не самые лучшие фантазии, отвлекаю от пронизывающего мороза, который окрасил моё тело в синий, пока из глаза не стали словно хрусталь. Губы раскрылись в усмешке, и из горла вырвался безумный хохот радости и предвкушения.
– ...Чт...Ходит?!
– ..ост..вить...К...ев...
Взмах руки. Огромное магическое копьё врезалось в клешню твари, отрываю её с мясом, осколки брони разлетелись в стороны, а кровь мигом превратилась в кристаллический дождь. Мысленный образ, и над моей головой образовался трёхметровый топор с широким лезвием, с огромной скоростью рухнувший прямо на верхушку краба, разрушая толстый слой природной брони. Кулак снизу вверх взлетел, как и образовавшийся острый столб под тушей краба, который тут же пробил броню и вошёл в мякотку. Глядя в изнеможденный глаз монстра, раскрываю кулак, и конец столба взрывается, образуя настоящую булаву с тысячи шипами.
Краб вздрагивает и издаёт предсмертный шелестящий вой, после чего расслабляется. Противник мёртв. Я победил. Я с торжествующим видом поворачиваюсь к монголу. Вокруг меня бушует уже настоящая буря со снегом, я с торжеством взираю на удивлённого и даже слегка испуганного мага, который тем не менее, что-то активно колдовал руками, образуя странное завихрение перед собой. Я лишь склонил голову набок, думая про себя:
– Всё? Уже нечего сказать, грязная шавка? Может ему показать свою силу? Пусть прикусит язык.
Я было поднял руку, чтобы разбить барьер купола между нами, как заметил рыжеволосую девчушку, со слезами на лице, наблюдающая за мной. Сердце ёкнуло, и пропустило удар. В этот момент, из - за стекла вырвался тёмный луч, с тысячи жгутов вокруг себя. Не успел я ойкнуть, как магия врезалась прямо мне в сердце, и я сразу стал чувствовать её эффект. Силы таяли на глазах, энергия улетучивалась, а внутреннее биение утихало, будто его сковывали неизвестные цепи. Я взвыл от досады, ведь пришло простое осознание. Моя магия пропадает!
Пока во мне теплились остатки моей магии, я от досады и неверия воскликнул, и повёл морозную бурю вперёд, прямо к монголу. Моё тело, прямо на лету теряло приобретённую силу, чем ещё сильнее меня распыляло. Врезаюсь в защитное стекло, которое раньше сдерживало удары и заклинания самых разрушительных масштабов, и разрушаю его на куски. Ошарашенный маг отступается, и вскидывает руки, образуя перед собой защитную плёнку. Тщетно. Сбиваю с ног монгола, и опрокидываю его на землю, сам же стою на холодный бетон, источая аура холода, покрывая всё окружение рядом с собой синей плёнкой.
– Ты хоть понимаешь, что творишь?
– с ужасом и грустью говорю лежачему магу - Знаешь, что отбираешь у меня?
– Князев!!!...
– попытался вскрикнуть этот старый гад, отползая от меня, сверля глазом.
– Молчать!
– крикнул, чувствуя как поступает усталость и сонливость.
Даже не поднимая рук, одной мысли хватает, чтобы рядом появилось два ледяных шара и те врезались в руки мага. Те ударяются о стену, и примерзают, не давая тому что-либо сделать. Теперь-то на его лице загулял ужас, я сделал ещё несколько шагов, цедя сквозь зубы.
– Я мечтал о собственной магии, а ты её...Ты сделал...Ты забрал её!
В отчаянии, я налетаю на монгола и начинаю бить ему морду, каждый удар приходился то в нос, то в глаз, сопровождаемый ругательствами со стороны противника. Сердце щемило от грусти, я только обрёл желаемое, и теперь эта мразь забирает её, словно имеет на это право! Ненавижу! Я бил его, ломая скулы, кричал на него, выплёскивая весь свой гнев, хотя даже не имел чёткой цели. Убью? Плевать. Выживет? Будет помнить и бояться.
– Прекратить беспредел!
– в уши ударил новый старческий голос.
Я лишь успел почувствовать надвигающуюся опасность, после которой тут же получил укол в бедро. Тело забилось в агонии, мышцы сходили с ума, отбирая у меня контроль над ними. Я дрыгался на полу, пуская скупую слезу, смотря на лежачего избитого монгола, и как за ним стоял старик с мудрым лицом. Серая мантия, глубокие глаза, морщины и дряблая кожа, свидетельствующие о его глубокой старости. За ним жались ребята, испуганно смотря на меня, и лишь девчонка с рыжими волосами порывалась ко мне, хотя её удерживали крепкие ребята.