Чтение онлайн

– Хорошо, я полечу сегодня, сейчас же.

Уже в самолете Алексей Петрович вспомнил, что забыл предупредить Ольгу о своем внезапном отъезде. Вот дурень! Что она обо мне опять подумает!

* * *

Ольга энергично придавила коленкой крышку чемодана, внутри что-то хрустнуло. Выпрямившись, вытерла вспотевший лоб. Кажется, все,- она оглядела комнату, заваленную в спешке упакованными вещами, улыбнулась произведенному беспорядку. Осиротело стояла голая мебель, в пустом, открытом настежь шкафу пестрело новое шелковое платье.

Перешагивая через узлы и чемоданы, Ольга прошла в ванную комнату. Хорошо!
– думала она, бросая в разгоряченное лицо полные пригоршни холодной воды.

Переодевшись, долго поправляла прическу. Несмотря на ночь, проведенную почти без сна, она чувствовала удивительную бодрость и силу. Неужели это я?
– в зеркале она видела счастливую взволнованную девушку с пылающими щеками и с губами, невольно складывающимися в улыбку.

Батюшки мои!
– весело ужаснулась Ольга, взглянув на часы,- было уже семь часов.- Опять он где-то застрял. Как жаль, что до сих пор не установили телефон. А впрочем, зачем мне теперь здесь телефон.

В последний раз оглядев себя с головы до ног, она взяла сумочку и вышла из квартиры. Ольга старалась быть спокойной, но поймала себя на том, что обгоняет всех прохожих.

С волнением позвонила она в квартиру Трофимова.

– А, Оля, дорогая!
– встретила ее Надежда Ивановна.- Проходи. Хорошо, что зашла, а то я Целый день одна.

Трофимова заботливо усаживала девушку на диван и продолжала радушно:

– Алеша всегда приходит поздно. С работы его никак не вытащишь, а сегодня взял да улетел в Москву, а когда приедет, ничего не сказал. Одним словом, совсем непутевый у меня сын,- глаза Надежды Ивановны ласково сияли.

У Ольги к горлу подкатил ком. Уйти, поскорее уйти из этого дома.

– Оленька, хочешь чаю с клубничным вареньем? Я сейчас,- засуетилась Надежда Ивановна.

– Спасибо, я спешу... Мне некогда... Я... зашла..-Ольга с трудом сдерживала закипавшие слезы обиды.-Алексей Петрович просил занести ему сводку, но раз уехал, то я пойду.

Что это с ней?
– подумала Надежда Ивановна, проводив девушку.

А Ольга, чувствуя себя глубоко оскорбленной, не замечая прохожих, шла домой. Чего же стоят все его слова, если он мог так посмеяться надо мной? думала она. Но где-то в ее сознании теплилась надежда: Нет, не такой он, он хороший, тут какое-то недоразумение.

Машинально открыла свою дверь и с безразличным видом остановилась среди разбросанных .вещей. Подумать только, всего час назад она радовалась этому беспорядку.

Ольга не слышала, как в незапертую дверь вошел почтальон. Трижды сказал он ей: Вам телеграмма из Москвы.

– А? Телеграмма? Давайте.

– Вот здесь распишитесь.

Ольга развернула телеграмму.

Какая я дура! Схватила шелковый шарфик и выбежала на улицу.

На перекрестке Ольга вдруг остановилась. Куда я иду? Туда? Зачем? Так, в нерешительности стояла она, не замечая шумного потока людей. А в этр время, пересекая улицу, торопливо шла высокая женщина. Завидев Ольгу, она прибавила шаг, и девушка узнала мать Алексея Петровича. Почему-то вдруг не захотелось сейчас с ней встречаться, и Ольга решила скорей уйти. Но было уже поздно... Надежда Ивановна заметила Кириллову.

– Оленька... доченька!
– женщина тяжело дышала.- Нехорошо получилось. Ты уж извини Алешу... Вот,- и она протянула листок серой бумажки, коробившийся по сгибам. Это была телеграмма.

При свете уличного фонаря Ольга прочла:

Мама передай Оле мои извинения зпт помоги переехать к нам зпт передай больше жизни хочу этого тчк Скоро вернусь тчк Целую вас обеих Алексей.

Ольга дважды перечла телеграмму, потом обняла и поцеловала Надежду Ивановну и, уткнувшись ей в плечо, расплакалась.

– Ну что ты, Оленька,- успокаивала ее Надежда Ивановна.- Все будет хорошо. Я так рада! Пойдем.

Ольга, улыбаясь, вытерла слезы, поправила на плечах Трофимовой съехавший платок.

ГЛАВА СОРОК ТРЕТЬЯ

Хлоп-хлоп-хлоп,- фазан вылетел из-под самых ног и скрылся в зелени леса.

Проследив за полетом птицы, Родионов осторожно направился к дереву, на которое, по его расчетам, сел фазан. Подойдя поближе и держа ружье на изготовку, он стал искать .глазами птицу. Да, фазан был где-то в гуще листвы. Долго стоял Родионов, пока не заметил меж ветвей пошевелившийся темный ком. Хлопнул выстрел, и птица забилась около ребристых корней. Родионов сунул убитого фазана в ягдташ, посмотрел на часы. Времени еше мало, а есть хочется,- подумал он, направляясь к еле заметной тропинке. Ноги утопали в мшистом ковре.

Выйдя на тропинку, Родионов повернул к спуску с перевала и тут неожиданно столкнулся с Сорокиным. Друзья поздоровались.

– Ты, видимо, давно здесь, Александр Емельянович?-Сорокин тронул рукой полный дичи ягдташ.- А я вот только приехал. Люблю побродить по лесу с ружьем.-Он добродушно посмотрел на Родионова.

– Я тоже люблю. Отпуск с сегодняшнего дня взял - и сюда.

– Ты скоро в обратный путь?

– Хотел еще поохотиться, да что-то есть хочется.

.
– Так в чем же дело? Давай организуем. Я тоже проголодался.

Охотники вышли на полянку, развели небольшой костер и стали выкладывать на газету съестные припасы. Сорокин достал куски холодного мяса, булку, затем извлек бутылку старки.

– О, с такой штукой охотиться куда веселей,-засмеялся Родионов, предвкушая удовольствие.

– А вот мы сейчас на нее поохотимся.

Сорокин налил себе и прияте{по. Родионов тут же выпил, но Сорокин пить не стал. Он отставил водку на газету и принялся за жирные куски мяса. Потом он поднял кружку и, сказав: -Твое здоровье!,- выпил.

Разговаривая, они опорожнили бутылку. Родионов изрядно повеселел. Язык стал заметно заплетаться. Сорокин был трезв.

– А ты знаешь, Александр Емельянович, Трофимов добилcя отмены приказа министерства о нагнетании газа. Утвердили проект о законтурном заводнении.

– А мне п-левать! Он хоть и твой друг, а ты - мой, но не люблю я его.

– Откуда ты взял, что он мне друг?

– Не важно, а дай мне его сюда, я его повешу во-о-он на том дереве. А впрочем, пусть себе живет.

– Говорят, что он добился отмены проекта нагнетания газа, потому что автором проекта был ты.

– Ерунда! А впрочем, черт с ним! Мне всю жизнь не везет. Илья Тимофеевич, друг! Сейчас мне бы денег побольше, а на остальное мне начхать.

– Шутник ты, Александр Емельянович.

– Нет, я не шучу. Вот дай мне тысячу, нет, пятьсот рублей. А? .Жалко? Да, я тебе не вернул долг. Извиняюсь.

– Ерунда, Александр Емельянович. Если тебе действительно нужны деньги, я дам хоть сейчас. Вот, на.

Сорокин вынул пачку сторублевок и сунул их в руку Родионова.

– Это мне? Хи-хи-хи! Вот это друг! Спасибо. Только я их пропью.