Чтение онлайн

Эдилейн вздохнула.

— Спасибо, папочка, — сказала она.

— За что, девочка? — печально проговорил он. — Вот опять из-за меня ты не спишь…

— Я буду спать, — заверила девушка и послушно легла на своё место. — Буду.

— Вот и славно, — Дин тоже опустил голову на подушку и вновь завернулся в плед.

— Спокойной ночи, папочка, — тихонько проговорила Эди.

— Спокойной ночи, милая.

Эди проснулась около четырёх утра. За окошком кареты мелькал ранний рассвет. Отец спал. Эдилейн облегчённо вздохнула: Дин лежал на спине, закинув за голову правую руку и слегка повернув голову влево. Его лицо было спокойно, на губах появилась лёгкая улыбка…

Эди блаженно потянулась и снова заснула.

В половине седьмого утра карета вкатила в Переход. Лошади пошли шагом. Динаэль открыл глаза и сел. Эди, сквозь дрёму почувствовав движение отца, открыла глаза.

Какие-то детские радость и тревога одновременно мелькнули в глазах Динаэля. Эдилейн приподнялась на локте и сонно спросила:

— Приехали, папочка?

— Да, — рассеянно кивнул тот. — Мама…

И не успела Эди что-либо сообразить, а карета ещё не остановилась, как Дин распахнул дверцу и выскочил на булыжную мостовую.

Конечно, Динаэль ощутил близкое присутствие Эливейн. А Эливь, чувствуя, что вот-вот Дин приедет, и уже несколько дней жившая в странной тревоге за него, вышла навстречу…

Когда экипаж остановился, Увара спрыгнул на землю и подал руку Эдилейн, выходящей из кареты, Дин и Эливь уже стояли обнявшись.

— Живой… — счастливо улыбалась мадам Фейлель.

— Всё хорошо, любимая, — он гладил её волосы. — Прости, что опять заставил тебя волноваться…

— Больше я никогда не расстанусь с тобой, — вдруг сказала она. — Я не могу…

Так они и стояли вместе, а Эдилейн ещё раз повторила свою клятву: защищать любящих и, в первую очередь, своих родителей.

Эливейн обернулась.

— Девочка моя! — воскликнула она, раскрывая объятия дочери. — Как же ты переволновалась, солнышко моё…

Эди прижалась к маме. Ей вдруг показалось, что она ещё совсем маленькая девочка и всё, что произошло там, в огромном чужом городе, только страшный сон. Дочь посмотрела в мамины глаза. Эливь сразу будто поняла то, о чём ей ещё не рассказали.

— Это был Берк? — тихо спросила она у Дина, стоящего рядом.

— Да, — вместо отца ответила Эди.

— И ему нужна наша девочка? — прошептала Эливейн.

— Мамочка, не бойся за меня, — твёрдо сказала Эдилейн. — Он считает, что сейчас я ещё слаба, а ему хочется больше силы. Он думает, что, придя через несколько лет, сможет сделать меня своей союзницей. Но он ошибается! За эти годы я стану не только могущественнее как волшебница, но и просто осмотрительнее. Честное слово!..

Эливейн поцеловала дочь.

— Конечно, родная, конечно, — проговорила она. — И папа тебе поможет. И я всегда буду рядом.

Но, даже не глядя на мужа, не проронившего ни слова во время этого разговора, Эливь поняла, чего так мучительно опасается Дин: в восемнадцать-девятнадцать лет, в период первой, искренней и страстной, эмоциональной и максималистской любви девушка будет очень уязвима…

Прошло пять лет. Пять лет упорных занятий магией. Пять лет волшебных тренировок.

В девятнадцать лет Эдилейн была чрезвычайно сильна. И добра. Но её природная эмоциональность иногда не хотела подчиняться разуму. Это случалось теперь очень редко. Но случалось.

Так произошло и сегодня.

Отец был в Архивах. Маму вызвали в клинику. Нянюшка сидела во дворе на лавочке, наблюдая за резвящимися на площадке Диной и Даной. Дедушка отправился за яблоками в сад. Ждали приезда Элеля и Эркеля. Эдилейн взялась за уборку дома.

Эди хотелось помочь маме, поразить всех чистотой комнат… И она нашла способ… Правда, отец говорил, что для бытовых дел нельзя применять волшебство, что человек обязан делать руками то, для чего эти руки, собственно, и созданы, что опасно нарушать равновесие сил беспричинным применением магии. Но Эдилейн решила, что причина есть: братья давно не были дома, их все ждут, и доставить всем радость тем, что комнаты будут сиять — это можно…

Эди приготовилась и…

… В первое мгновение ей показалось, что сверкающая дымка и есть признак опускающейся на дом чистоты. Но вдруг всё вокруг задрожало: дребезжали стёкла, качались и падали мелкие предметы… Девушка испугалась. Она попыталась отменить прежнее заклинание, но это не помогло.

В доме стоял какой-то свист. Стала падать мебель.

Эдилейн в ужасе пятилась к двери, едва успевая уворачиваться от неизвестно откуда валящихся предметов. Разбилось оконное стекло, и осколки со свистом отлетели к противоположной стене…

Снаружи дома ничего необычного не было видно. Поэтому нянюшка продолжала мирную прогулку своих воспитанниц.

Дверь распахнулась, и Эдилейн оказалась в объятиях отца. Дин был бледен.

— Папочка, прости, — пролепетала Эди. — Я хотела как лучше…

— Я понял, — ответил Динаэль.

В его голосе не было ни досады, ни злости, ни обиды, ни осуждения. Только тревога. Он вывел дочь из опасной комнаты.

— Просто у меня нет силы это остановить, — горько прошептал он.

Эдилейн не успела ещё ничего ответить, а Дин уже вновь шагнул в хаос.

Опомнившись, Эдилейн хотела броситься за отцом. Теперь она понимала: если не восстановить нарушенное равновесия, то опасность вырвется за пределы одной комнаты, дома… И отец будет сражаться до последнего, даже зная, что силы не равны. И пожертвует собой! Из-за неё!

Девушка схватилась за ручку двери, но чьи-то крепкие и нежные руки остановили её. Она обернулась.

— Элель! — воскликнула Эди. — Там… там… Это я виновата… Там папа…

— Я чувствую, — кивнул тот. — Всё будет хорошо.

Подбежал Эркель. И братья вошли в звенящий хаос за дверью. Эди оставили снаружи…

Ожидание показалось девушке нескончаемым, хотя часы показывали, что прошло всего десять минут…

Шум за дверью стих.

Эди напряжённо прислушивалась.

Наконец дверь распахнулась. Элель и Эркель, в изодранных камзолах, появились на пороге. За сыновьями вышел отец. На щеке Дина алела царапина, в волосах застряли какие-то клочки, но он улыбался.

— Папочка! — девушка бросилась отцу на шею и… заплакала.