Чтение онлайн

Им обоим дано понять многое, недоступное прочим, и разговор вдруг заходит о погребенном под этой толщей лавы городе, даже название которого забыто ныне живущими, о тщетности людских потуг и претензий на величие, а потом о смерти — и такой поворот разговора не пугает их. Есть вещи, от понимания которых люди всегда пытались избавиться, утаивая под затейливой сложностью обрядов всегда простую суть. Душам мертвых находили место в облаках, перелетных птицах, летучих мышах и змеях — да разве только в них! — тела же зарывали в землю, топили в воде, отдавали на съедение собакам, бальзамировали, сжигали на кострах, развеивая пепел по ветру...

— И это лучше всего, — говорит она. — Глупо искать частицу вечности в мертвом теле. Странно, но не могу представить себя придавленной могильным камнем.

— Я знаю, что ты права, — говорит он. — Но пусть не тревожат тебя такие мысли. Ты никогда не умрешь.

Говорят, где-то на краю Ойкумены, на вершине гор, среди вечных снегов и полного безлюдья, распят бог, давший людям знание хода звезд. Каждый день, когда солнце достигает зенита, с уступа его скалы с разочарованным клекотом взлетает орел, а каждую ночь над распятым богом вспыхивает сияющее ожерелье Млечного пути, и где-то внутри него — в душе? в сердце? — клокочут рождающиеся в океанах огня и умирающие в стынущем мраке вселенные. Он неподвижен, но жив.

Иногда бог видит сны. И среди них тот странный, раз за разом возвращающийся сон, в котором он, крепко связанный, лежит на полу пещеры. Вросшая в каменную стену змея извивается, пытаясь плюнуть ядом в лицо бессильному богу. И тогда сидящая у его ног, лица которой не видно во тьме, разделяет змею и бога протянутой чашей. Но не в ее силах прекратить вечный плен, а потому бесконечна ярость змеи, безгранично терпение держащей чашу, но иногда ее приходится убирать, чтобы слить яд. И тогда торжествующая змея плюет в глаза богу.

Он просыпается — и видит звезды. Змея и орел снова бессильны.

Его обостренное восприятие чувствует каждую пядь окружающих гор, но это лишь безжизненная каменная пустыня. Только однажды бог слышит, как случайный ветер заносит из невообразимой дали таящее искру жизни зерно, как утром, разбухшее в ночной росе, оно лопается, пустив к небу бледный росток. Познав свет, росток тянется к солнцу. Бог знает, что достигнув зенита, солнце сожжет его, проросшего на камнях.

И вместе с ним умрет часть его сердца.