Чтение онлайн

Его одинокая колесница вырывается из-за холмов на дорогу, навстречу приближающемуся отряду. От того тоже отделяется запряжка. Колесницы останавливаются, сохранив дистанцию в бросок копья.

– Я Мелеагр, сын Ойнея из Каледона!
– кричит предводитель в шлеме из кабаньих клыков.

Его несостоявшийся противник сдвигает на затылок закрывавший лицо шлем:

– Я Адмет, царь Фер!
– называет он себя согласно обычаю.
– Что привело тебя в этот край, Мелеагр?

– Я явился на помощь Алкиду, как друг его и союзник!
– объявляет сын этолийского царя.

– Тогда у нас нет поводов к вражде - я здесь по той же самой причине!

Соскочив с колесниц, вожди с улыбкой протягивают друг другу руки.

Вскоре они уже сидят у лагерного костра, и прежде обугливавшее человеческие пятки пламя румянит мясо козленка.

– Hе слишком опрометчиво это пиршество на чужой земле?
– интересуется Адмет, царь ферский.

– Как видишь, меня трудно застать врасплох.

– Если нагрянет Эргин, за его коз придется платить головами.

– Взыщет на берегу Стикса, - усмехается Мелеагр.
– Забыл тебе сказать, сегодня утром Алкид устроил ему засаду. Странно, как мог так глупо погибнуть такой бывалый воин. Судьба! Остатки его людей заперлись в Орхомене.

– Бедняга Эргин!
– со странным выражением произносит Адмет.

– Ты помнишь его?

– Еще бы! Мы гребли сидя на соседних скамьях. Там, на "Арго", мы все были как братья, и кто мог предсказать, что нам придется делиться на друзей и врагов.

Похоже, однако, наша помощь Алкиду уже не нужна?

– Разве? А кто же поможет ему взять Орхомен? И разгромить Пирехма, который так и не успел соединиться с Эргином? Завтра свидимся с Алкидом.

– Заметь, я всегда верил в него!

– Еще бы! В этой счастливой битве, к слову говоря, он потерял отца... Имею в виду Амфитриона.

– Если Алкид зачат, как он сам говорит, великим богом, то Амфитрион всего лишь рогатый муж его матери.

Мелеагр смеясь пожимает плечами:

– Согласись, однако, что эта путаница идет лишь на пользу нашему другу - двойному сыну двух отцов. Через одного он приобретает династические права на наследие Персея, через другого - надежды на права божественные. Он далеко пойдет, наш Алкид. Hе суши голову. Давай-ка отметим нашу встречу, как подобает воинам, знающим цену золотым мгновениям жизни.

Hа закате дня бродяга и Человек-с-гор попадают в засаду. Окруженные шестью скрывавшимися за камнями воинами, они готовы драться. Hе учуявшая чужаков вовремя собака рычит, готовая всадить зубы кому-то из них в глотку.

– Бросьте оружие!
– кричат те, прикрывшись щитами.
– Сохраните ваши жалкие жизни!

Hе смущенный соотношением сил, бродяга смеется:

– И какой же славный вождь назовет нас пленниками?

Его движения - крадущиеся шаги готовой к броску пантеры.

– Мелеагр Каледонский, сын Ойнея!

– Что бы ему делать в этих краях?

Услышав ответ, бродяга выпрямляется:

– Лови!
– брошенное плашмя копье летит одному из воинов.
– Я знаю Мелеагра, - говорит он человеку с гор.
– Мы окажемся в хорошей кампании, если конечно эти храбрецы не убьют нас с испугу по пути.

И вот, ожидая вождей, пленники сидят у лагерного костра, среди смешавшихся в веселье пирушки этолийских и фессалийских воинов. Их даже угощают, с той же спокойной душой, с какой при другом обороте дел пихнули бы ногами в костер. Жуя мясо, Человек-с-гор бросает взгляды на своего невозмутимого товарища. Его собака, устав огрызаться от лагерных кобелей, протискивается к нему. Ей тоже достается кость.

Сначала назвавшийся бродягой занят лишь едой. Потом до него доходят некоторые слова ведущегося разговора, а когда один из этолийцев, успевший побывать в фиванском лагере, начинает не жалея ярких красок расписывать достоинства какого-то военного вождя, даже перестает жевать. Странно, но эта тема его чем-то задевает. Hаконец, он не выдерживает:

– Да кто же в конце концов этот необыкновенный человек?
– не очень вежливо перебивает он.
– Как имя этого посланца небес? Ты как поэт, описал настоящего бога!

– Это Алкид, - следует ответ.
– Сын Амфитриона из дома Персея.

– Ах, Алкид!
– бродяга хохочет. Все смотрят на него.
– Так он божественен?

– Во всяком случае, человек необыкновенный виден в нем во всем, рассказчик задет.
– Говорят, даже рождению его сопутствовали знамения.

– Моему тоже!
– заявляет бродяга.
– В фессалийской долине выпал снег. Он не таял даже днем. Моя кормилица отморозила уши. Чем не знак небес?

Его поведение выглядит даже неприличным.

– Во всяком случае, всем известно, что Алкид не знает себе равных, слышит он.
– Он непобедим ни в борьбе, ни в бою на копьях, кулаком он убивает быка, а стрелой расщепляет прежде воткнувшуюся в центр мишени.

– Все?
– интересуется бродяга.
– Этого достаточно для божественности? Или он может все, как Аполлон, любимец муз?

– Как говорят, для него нет тайн ни в музыке, ни в пути звезд.

Бродяге надоедает смеяться. Он просто пожимает плечами:

– Из лука он стреляет хорошо, но его музыки мне слышать не пришлось. Говорят, ей он просто не успел доучиться, убив своего учителя лирой, когда тот стал слишком настойчиво исправлять его ошибки в технике.

Он уже в центре внимания.

– Тебя послушать, так ты знал его!

– А может, даже мерялся силой?

– Мерялся, - произносит он в полной тишине.
– В ней, не спорю, равных Алкиду нет. Мы устроили как-то состязание на выносливость в гребле. После того, как сдали братья Диаскуры, мы остались вдвоем из пятидесяти. Тишина становится гробовой.
– Я начал выбиваться из сил, когда Алкид сломал весло. Хотя в его глазах мне как-то не пришлось заметить не только божественной мудрости, но и здравого смысла, блеска их я не забуду. Hа берегу Алкид отправился за жердью для нового весла, а по возвращении узнал что исчез Гиллас, которого Алкид любил, особенно после того, как убил его отца, за то что тот отказался вернуть ему быка. Гиллас, как говорят, утонул в колодце, так что Алкид, пустившись в поиски, на "Арго" больше не вернулся...

Бродягу перебивают - уже не в первый раз:

– Ты плавал на "Арго"?

– Плавал, раз сказал.
– подтверждает он, видимо махнув рукой на все последствия.

– Да кто же ты такой?

– В лучшие деньки, - ответствует бродяга, - меня звали Ясоном.

Сидящий рядом выбивает у него кость, и та, откатившись, шипит в костре. В следующий миг невежу валит удар в челюсть. Кто-то вскакивает на ноги и схватив оружие, застывает в нерешительности. Ясон невозмутим.

– Ты зря его ударил, - слышит он.
– Он прав. Ты проклят богами, Ясон!