Чтение онлайн

Кирилл засунул под койку чемодан, разделся и, не снимая ботинок, растянулся на матраце, прислушиваясь к дрожи тонкостенных перегородок, к выкрикам и топоту наверху. В иллюминатор было видно, как, отдаляясь, проплыла мимо стена пирса, как кончилась она, открыв серое низкое небо, пропоротое мачтами стоявших о порту судов.

–  Поплыли, - сказал Кирилл, радуясь тому, что все так ловко устроилось, что впереди его ждут хотя и неизвестно какие, но все равно перемены. Было немного тревожно и грустно, и хотелось, чтобы кто-нибудь махнул сейчас рукой с пирса.

–  Лопатку проскочим, а там, считай, дома, - сказал «Бальзак». Он покрепче закрутил барашки иллюминатора, потом выволок из-под койки битком набитый баул и стал что-то искать в нем.

–  Какую Лопатку?
– не понял Кирилл, занятый своими мыслями.

«Бальзак» посмотрел на него, как на больного.

–  Тебя, парень, что - пыльным мешком по голове стукнули? Одна здесь Лопатка!

Кирилл, вспомнивший, с чего все началось, рассмеялся.

–  Ты извини меня, дядя, - сказал он, - я ведь на Востоке впервые.

–  Та-ак, - помолчав, сказал «Бальзак». И поинтересовался: - Вкалывать или, может, в гости?

–  Вкалывать, дядя. Наниматься еду. Говорят, у вас тут работать некому.

И тут Кирилл почувствовал, что допустил какую-то оплошность, потому что маленькие глазки «Бальзака» вдруг хищно сверкнули, а ноздри раздулись. Бросив баул, он с неожиданным проворством пересел на койку к Кириллу.

–  Слушай, мил-человек, - заторопился он, - а зачем тебе наниматься? Иди ко мне!

–  Это куда же?
– осторожно поинтересовался Кирилл, не ожидавший такого стремительного развития событий.

–  На почту. Письма возить.

–  Тогда не по адресу, - сказал Кирилл.
– Ты что, дядя? Какие письма? Я в море уйду!

–  Дурак, - просто сказал «Бальзак».
– Утонешь, как пить дать утонешь! А мне человека во как надо! В кадрах, вишь ли, был нынче. Нету, говорят, человека. На месте, говорят, подбирай. А кого подбирать, ежели нету! Человек не бревно, на дороге не валяется.

Он перевел дух, но, заметив, что его слова не производят должного действия, усилил натиск.

–  Да ты в положение войди! Шумный - раз, Курбатов - два, Почтарёво - три, - стал загибать он пальцы, и Кирилл заметил, что на левой руке у него недостает трех.
– Все в разных концах, и всюду Кулаков мотается, ну прямо разрывается парень. А ты - наниматься. Некуда сейчас наниматься, зима на носу.

–  Найду куда, - беспечно сказал Кирилл. Он был настроен оптимистически.

«Бальзак» усмехнулся со знанием дела.

–  Найдешь, как же! Гальюны драить, факт!

–  Знаешь, дядя… - сказал оскорбленный Кирилл, но «Бальзак» не дал ему договорить.

–  Знаю, милый, знаю! Побережный, - тут он ткнул себя кулаком в грудь, - все знает! Четвертной скоро, как здесь. Спроси любую собаку на островах, она тебе скажет, кто такой Побережный. Так вот я и говорю: наниматься сейчас - дохлое дело. С весны надо.

Кириллу стало скучно. «Бальзак» оказался всего-навсего Побережным, и еще неизвестно было, подозревал ли вообще последний о существовании великого романиста.

–  А подъемные дадите?
– спросил он, желая перевести разговор на шутливую волну. Но он не на того напал.

–  Дам!
– твердо ответил почтмейстер.
– Два месячных оклада.

В дверь просунулся подтанцовывающий матрос.

–  Григорь Митрич, чайком побаловаться не желаете?
– весело предложил он.

–  Закрой дверь!
– приказал окончательно разоблаченный «Бальзак».
– Поговорить с человеком не дадут!

Парень обиделся.

–  Как хотите, - сказал он.
– Наше дело телячье, было бы предложено.

–  А может, попьем?
– сказал Кирилл, обрадовавшись возможности замять дело и вспомнивший, что у него с вечера не было во рту маковой росинки.

–  Э-эй, Яшка!
– закричал «Бальзак»-Побережный.
– Стой! Скажи коку - придем сейчас. И не бычься, никто тебя не боится. Подумаешь, цаца, слова сказать нельзя!

Ничего не ответив, парень вышел из каюты, громко хлопнул дверью. Побережный осуждающе покачал головой.

–  Видал? От горшка два вершка, а уже с характером.

В кают-компании никого не было. Хозяйничая, словно у себя дома, Побережный достал из шкафчика над столом стаканы, сахар и хлеб, а из холодильника - масло. Потом куда-то исчез и через минуту вернулся, неся в вытянутой перед собой руке клокочущий, как вулкан, чайник. Грохнув чайник на стол, он подул на обожженные пальцы и, подмигнув Кириллу, вытащил из-за пазухи пузатую алюминиевую флягу.

–  Спиртишки у меня тут немного. Ты как, а? Для знакомства?

–  Все ясно, - сказал Кирилл.
– Думаете подписать контракт, дядя?

–  Думала Манька выходить за Ваньку, а я ничего не думаю, - ответил Побережный.

Он налил себе и Кириллу по полстакана, завинтил флягу и убрал ее обратно за пазуху.

–  Разведенный, - предупредил он.

Они выпили, и Побережный тут же налил в стаканы чай. Кирилл с наслаждением задохнулся терпкой, деготного цвета жидкостью, стараясь заглушить во рту кисловатый привкус спирта.

–  Ты ешь, ешь, - потчевал его Побережный, наворачивая на хлеб шматы масла и подкладывая куски Кириллу.

К разговору он пока не возвращался, но Кирилл понимал, что это ненадолго, что так просто Побережный от него не отступится.

Желая раз и навсегда определить свою позицию, Кирилл сказал:

–  Я понимаю вас, уважаемый почтмейстер, но и вы поймите меня. Мне нет никакого дела ни до ваших писем, ни до вашего Кулакова. Я несознательный. Это факт, хотя мне и грустно признаваться в этом.

Побережный вздохнул, словно всплывший на поверхность кит.

–  Ну и черт с тобой!
– сказал он.
– Все вы нынешние одинаковые. Вам бы только урвать, а там хоть трава не расти.

Остаток трапезы прошел в молчании. Подождав, пока Кирилл насытится, помрачневший Побережный убрал со стола и ушел в каюту. Кириллу хотелось покурить на холодке, и он поднялся на палубу.

Пароходик резво бежал в виду берега. Он, как стена, нависал с правого борта, расчлененный рядами островерхих заснеженных гор. Горы клубились. Ветер, переваливая через горы, срывал с них снег.

Кирилл вспомнил физическую карту частей света, висевшую у них в классе. На ней Камчатка была похожа на древнюю окаменелую рыбу. А также - на каменное рубило первобытного человека, которое было нарисовано в учебнике истории для младших классов. Тогда он даже не мог подумать, что когда-нибудь побывает на этой таинственной земле. И вот сейчас он уплывает от нее еще дальше, к не менее таинственным островам, за которыми земля обрывается куда-то в тартарары.