Чтение онлайн

Лил не тяготился необходимостью вести кочевой образ жизни. Как любой ребенок, он с удовольствием носился босиком по зеленым лугам; прыгал по ветвям деревьев не хуже белки и резвился, разбивая воду в брызги, в каждой встречавшейся по дороге речушке. А когда на горизонте показалось море, его восторгам и вовсе не было предела.

Айлин тоже любила эту бесконечную гладь, этот простор, которого больше нет нигде на свете, эти ленивые перекаты волн, которым некуда спешить и которые наслаждаются настоящим. Она могла бы сидеть на берегу дни напролет, не чувствуя голода, не ощущая времени, забыв обо всем на свете. Но против такого времяпрепровождения Лил возражал всеми доступными ему способами. Ему хотелось внимания и участия, и Айлин пришлось смириться, следуя сделанному выбору. Но море так просто не отпускало, и они брели по берегу много дней, до тех пор пока местность не стала казаться Айлин знакомой. Сами того не желая, они дошли до границы Армелона — города, в котором жила ее сестра с семьей, в котором прошло детство и отрочество Айлин и который она когда-то покинула без всякого сожаления. Но корни давали о себе знать, и Айлин вдруг почувствовала такую тоску по родному дому, по единственной и горячо любимой сестре, что решилась наконец написать письмо, текст которого вынашивала в себе уже больше года.

Свобода была важна, но сестра стояла вне любых сравнений. Такая правильная, такая идеальная: она всегда делала то, что нужно, то, что все от нее ждали, и при этом получала от своих поступков удовольствие. Словно боги награждали ее за послушание. Даже выйдя замуж по велению отца за его боевого товарища, Ана смогла полюбить мужа и найти в семейной жизни свое счастье. И это безмерно радовало Айлин, ведь иначе ее свобода оказалась бы куплена слишком дорогой ценой.

Хедин предназначался Айлин. Но ее непокорная душа воспротивилась браку по принуждению, и Айлин сбежала из дома. А Ана осталась отвечать за проступок старшей сестры.

Наверное, узнай Айлин, что Ана готовится к свадьбе с ее бывшим суженым, она вернулась бы, чтобы помешать сестре пожертвовать собой. Но Ана почему-то сообщила ей о своем браке как о свершившемся факте, попросив не чувствовать себя виноватой. И Айлин с удовольствием исполнила ее просьбу. Но после этого события раз и навсегда перестала видеть в сестре соперницу за родительскую любовь. Словно осознала, что Ана достойна всех тех слов, что о ней говорили. И только искренне просила богов послать ее сестре силы принять мужа.

Хедин оказался вовсе не таким, каким его представляла себе Айлин, хотя судить о нем она могла только по письмам сестры. Но все рассказы Аны о муже пестрели превосходными тонами: она восхищалась каждым его движением и вместе с тем умудрялась направлять его действия в ту сторону, куда ей было нужно. Впрочем, Айлин это не удивляло: о характере своей младшей сестры она знала лучше всех и именно на него рассчитывала, когда сообщала Ане о Лиле. И не ошиблась.

«Я так тобой горжусь! — было в ответном письме. — Ты сделала именно то, что должна была сделать женщина. Если потребуется помощь, смело рассчитывай на меня. Если потребуется кров, вспомни про наш домик в лесу. Если потребуются силы, боги тебя не обидят.

Я счастлива, что у меня такая сестра!»

Что можно было к этому добавить? Только то, что в течение нескольких следующих лет Айлин воспользовалась всеми тремя советами. В трудные минуты, сомневаясь в выборе, она обращалась за поддержкой к Божественной Триаде, и те терпеливо наставляли ее на путь истинный. Зимы Айлин с Лилом проводили в той самой избушке, о которой ей напомнила Ана, а с приходом тепла уходили путешествовать по миру. А когда пришла беда и старое дерево, упав во время ненастья, разрушило их единственное жилище, Айлин пришла к сестре, и та выбила у общины крохотный домик недалеко от стен Армелона, в котором Айлин и поселилась вместе с сыном. Соседи их почти не беспокоили, и Айлин старалась радоваться оседлой жизни, приспособиться к которой ее вынудила травма, полученная во время бегства от снежного потока. Сломанная в нескольких местах нога заживала как-то чересчур медленно, словно не желая срастаться, мучительно ныла при переменах погоды, и Айлин не решилась в таком состоянии отправляться странствовать.

Лил взял на себя все заботы о них обоих, делая, пожалуй, даже больше, чем когда-то Айлин сделала для него. Полностью обеспечив ей беззаботное существование, Лил не мог только одного: привести в дом ведунью; и в этом снова помогла Ана. Несмотря на протесты Айлин, уверенной в своей способности самостоятельно решить все проблемы и не имевшей возможности оплатить услуги целительницы, Ана привезла в их лачугу настоящую кудесницу. Она избавила Айлин от боли за какую-то пару недель, но, к сожалению, уже не смогла излечить хромоту: неправильно сросшаяся нога оставила Айлин калекой на долгие годы. Впрочем, даже это не смогло бы ее остановить, но Лил приложил все усилия, чтобы уговорить мать поберечься хотя бы в этом году, и она смирилась, уступив его просьбам.

Айлин отчаянно скучала, спасаясь только нечастыми посещениями младшей сестры. Но она и подумать не могла, что Ана решится привести к ней в гости дочь. И даже не попросит отправить куда-нибудь на время визита Лила. А потом сама отправит Ариану пообщаться с детенышем дракона. Без всякого надзора. Да она еще более легкомысленная, чем сама Айлин!

— Ты никогда не говорила, что у меня есть сестра, — раздался с порога голос Лила, и Айлин даже вздрогнула. Сестра? Ариана? Да как ему только в голову пришло, что дочка Аны может быть его кровной родственницей? Кто она и кто… он?

Даже самые лучшие качества не сделают дракона человеком. И пусть Лил был идеальным сыном, делиться с ним семьей Айлин не могла.

— Я даже не думала… что Ана решится… — неубедительно пробормотала она. А Лил прищурился, словно прочитал ее мысли, и негромко, но твердо заметил:

— Напрасно.

— Ты помнишь, что папа не должен знать о том, где ты сегодня была? — не в первый раз спросила Ана у дочери. Ариана с притворно усталым вздохом кивнула. Но затем решилась спросить:

— Почему папа так ненавидит драконов?

— Они причинили ему много зла, — охотно ответила Ана. Ей нравилось говорить про мужа, пусть даже с дочерью и пусть даже о черной странице его жизни. — Его мама совсем молодой погибла при нападении дракона, а отец потратил всю жизнь, чтобы разыскать убийцу, да так и сгинул в неизвестности. Папа этого не простил.

— Но Лил не виноват в этих несчастьях, — заметила Ариана. — Он тогда еще даже не родился.

— Не виноват, — Ана вздохнула и отвела от дочери глаза. Ариана была права, и Ана это понимала. А потому не могла спорить и не хотела переубеждать дочь, приводя ей ложные доводы, даже ради мужа. Когда Ариана вырастет, она сама поймет, что мир взрослых сильно отличается от мира детей. А сейчас все события в ее представлении делились только на черные и белые, без всяких оттенков. И новый знакомый казался Ариане лишь несчастным, несправедливо обиженным мальчиком. — Тебе понравился Лил? — осторожно спросила Ана. Ариана пожала плечами.

— Он просто глупый мальчишка, — сообщила она. — Называет себя драконом, а сам боится, что я в это поверю.

Ана удивленно посмотрела на дочь. Такой ответ она никак не ожидала услышать.

— Ариана, но Лил ведь на самом деле дракон. И если ты этого не понимаешь…

— Я все понимаю, мамочка! — перебила ее Ариана. — Только если Лил умеет превращаться в дракона, это еще не значит, что его нужно так называть! Вот тетушка Айлин, например, хромая, но ты же не разрешаешь ее дразнить. А Лил и вовсе не виноват, что таким уродился.

Ана улыбнулась, подметив, что слышит из уст дочери слова, которые собиралась сказать ей сама. Признаться, она не рассчитывала, что Ариана так легко примет Лила и захочет с ним подружиться. Как никто другой, Ана видела, сколь одинока ее дочь. Девчоночьи забавы Ариане были неинтересны: Хедин, мечтавший о сыне, с самого рождения развивал в Ариане мальчишеские качества, а Ана, чувствуя свою вину в разочаровании мужа, ему не перечила. Вот только ни себя, ни жизнь обмануть было невозможно: сколько бы Ариана не рядилась в мужские одежды, она рождена женщиной, и через год-другой надо будет думать о приданом и присматривать ей жениха. Даже если Хедин будет упорствовать, Ана никогда не пустит дочь на поле боя, и он подчинится ее решению. Их семье достаточно и одной чудачки.