Чтение онлайн

Тут учитель обратил внимание на стены и нахмурено начал оглядывать комнату, пока наши взгляды не встретились.

Я смотрела прямо на него и беззвучно плакала, а он отшатнулся к стене, словно, не веря своим глазам.

Больше не оставалось сил на то что бы смотреть и слушать. Я была разбита, и теперь уже не только физически. Остро чувствовалось предательство. Из последних сил, я сумела прикрыть рукой грудь. Как же это унизительно…

— Что ты тут делаешь… — наконец прошептал Хедрот и я в очередной раз удивилась, почему всё ещё нахожусь в сознании. Рахим резко подбежал, с ноги отбрасывая лежавший возле меня труп и падая на колени производя судорожные манипуляции над моим телом, не зная с чего начать, как помочь.

— Ты думал, что следуя плану, она будет вместе с остальными? — спросил Стил, его голос по мере произнесения фразы, казалось, набирал силу. — Видишь ли, я решил перестраховаться.

Рахим резко надавил на какую-то точку у меня на шее, и я отключилась. Но лучше бы просто умерла.

Между двумя страшными событиями: моей потерей сознания и, собственно, моим пробуждением, всё же был странно-счастливый промежуток. Этот промежуток являлся — сном. Как я уже выразилась, странным… Странным был потому, что незнакомые лица в нем, настолько отчетливо отпечатались в моей голове, словно этих людей я знала давно и видела часто.

Пробуждение внутри сна, чувство не очень приятное, так-как я где-то на грани сознания осознавала, что это сон. Меня штормило, а в глазах была то муть, то чётко прорисованные детали, словно камера настраивала фокус.

Во сне я лежала в каком-то шалаше. Яркий летний свет, на мгновение перекрыл весь обзор. Лес. Зелёная, переливающаяся трава, потухающий костёр, из которого струился тонкой струйкой дымок. Рахим. Он сидел на камне, что-то чертя на земле палкой и подперев второй рукой голову. Я издаю сильный шум, пытаясь подняться, и вижу, что он с улыбкой склоняет голову к плечу.

Его губы шевелятся, но я не понимаю, что они говорят. После пробуждения, много раз вспоминая этот момент, я прочту: "С добрым утром"- по его губам, но тогда, для меня тот мир, словно лишённый звука, представлял из себя тяжесть утреннего пробуждения, нежность его улыбки и счастья. Из моего рта тоже изрекается краткое предложение, сказанное через скрываемую улыбку.

После, я вижу людей. Одни спят, звёздами развалившись на веточном настиле, один, сидит по-турецки, у костра, и ковыряет его палкой.

Этот последний был знаком, и в тоже время, я понимала, что в жизни, я понятия не имею, кто-это. Темноволосый парень с голубыми глазами.

Я проснулась от лёгкого поцелуя и его тихих слов. Слов, что также, как и сон рассеялись в первой испуганной мысли.

«Что происходит? Наверное, мне приснилось, что он был в комнате.»

Кардони, я узнала вышивку на рукаве руки, что протирала мне лоб, сидел возле меня.

— У Вас температура. — увидев, что я открыла глаза, сказал мужчина, и поднёс к моим губам стакан с тёплой водой.

— Мне приснился страшный сон… — чувствуя, сильное головокружение, я попыталась подняться, и резкая боль повалила меня обратно.

— Не поднимайтесь, ээкеми. — грустно и запоздало посоветовал Кардони, мягко надавив мне на грудь, и я закашлялась.

— Что со мной?

Я вспомнила сон. Те бесконечные дни, что я провела в том подвале, умирая, и оживая снова. В носу защипало, но что-то во мне перещёлкнуло, ещё там, в тот момент, когда, призвав кинжал, я убила человека.

— Где Рахим? — я облизала губы. Глотка воды мне явно было мало, но чувствовала я себя намного лучше чем раньше, поэтому слабо верилось в….
– И что вообще произошло?

— Его Высочество похитили- только теперь я посмотрела на Кардони, и вздрогнула. Лицо его было сплошное месиво из разодранных скул, отбитых глаз, и запёкшейся крови на волосах. Казалось, ему просто с корнем выдирали волосы… И рубашка, с теми самыми, так понравившимися мне, узорами, была пропитана кровью- На нас напали среди ночи. Прошли через портал и попали прямо в дом, значит, штаб взяли. Вся прислуга попала в плен и её перевели через портал в другое место. Нам завязали глаза, так что я не знаю куда повели. Я видел только голые стены подвала, где нас держали всех вместе. Через тридцать пять часов, мы услышали звуки борьбы, и пришёл ээкер Хедрот.

Я невольно отметила это обращение Кардони к учителю. В голосе было не скрываемое восхищение.

Приподнявшись через боль, я села на диване, и подтянула одеяло, которым была укрыта.

— Что с Дуси? Она была с вами? Рахим… искал её, видимо её увели в другое место.

— Вы правы. Место в котором нас держали, было погружено во тьму, поэтому, возможно, я не досчитался её. — эти слова были сказаны с такой горечью, словно Кардони винил во всё произошедшем себя. — Она сейчас здесь. Всё в порядке.

Проникшись его словами, и так же отметив его ужасный вид, я положила руку на плечо мужчины, и потерявшим силу голосом произнесла.

— Вы не в чём не виноваты.

«Виновата я»

Я вдруг с такой силой осознала эту истину, что сердце превратилось в камень. Ким сделал меня Соратником, потому что у меня была сила. Я должна была быстрее ею овладеть. Если бы так… я бы смогла дать отпор. Я бы серьезнее относилась ко всему. Я бы…

«..В этом случае тебе нужно будет решать всё быстро, от этого чаще всего будет зависеть жизнь, а так как ты, пока ещё только названный, но Соратник Его Высочества, его жизнь будет полностью зависеть от тебя. Это ты понимаешь?

— Да.

— Ничего ты не понимаешь.»

«Его жизнь зависит от меня»

Сейчас, я в полной мере ощутила ту вину, из-за которой сейчас так сгорбился Кардони. Я вспомнила как он метал ножи и поняла, что без боя он точно не сдавался. Стоял до последнего, пока силы не покинули его. А я? Я горько хмыкнула. Даже не проснулась, когда мне вводили инъекцию.

Мы сидели в молчании, каждый думая о своей вине.

Взглянув на руку, почувствовала, что могу с лёгкостью, не напрягаясь, призвать своё оружие, что и поспешила проверить. В руке тут же оказался тот самый меч, что я призывала в парке, и когда меня вынудил Рахим. Такой удобный, прохладный, лёгкий. Лунный камень инкрустированный в середину ручки весело мигнул, словно рад служить хозяйке. Ну привет. Мы будем воевать.

«Я не ощущаю больше боли от браслета. Неужели успокоился?!»

Кардони отреагировал на возникновения из ниоткуда оружия, спокойным взглядом. Он словно и так знал, и не был удивлён. Поэтому, с такой же лёгкостью, как и призвав, я отозвала меч в неизвестность.

Поднялась, решив для себя игнорировать ту боль, которой отозвался каждый сантиметр моего тела. Это совсем не та боль, что не даёт шевелить и пальцем, или разлепить веки.

— Не вставайте! Пусть ваши раны и затянулись, чудесным образом, всё же вам ещё рано!