Чтение онлайн

Женщина подняла прекрасные глаза. Тушь, смешиваясь с солёными слезами, чёрной струйкой текла по щекам.

– Или Совет допускает мысль, что жена Хранителя Мудрости может быть ему не верна? – Всхлипнула пайкорка.

Конечно же, Совет не мог допустить такой мысли. Несмотря на все причитания, Джейхрана отправили в копи, но не в сами копи, а на кухню, кормить охрану, где он счастливо проработал много лет. Джарда оставили на своём посту. Джайру же отправили к отцу. Сам Хранитель Мудрости через несколько недель привёл в дом новую жену, в тайне надеясь, что очередная красавица разделит, наконец, с ним старость.

Беглецы же бежали по туннелям.

– Почему ты её не бросишь? Она же обуза! – Крикнула Эура.

В туннеле за ними послышался грохот. Волна взрыва отбросила их вперёд, сбив с ног. Беатриче застонала.

– Проход завалили…– Пробурчал Миран, сплёвывая землю. Он быстро вскочил на ноги и помог подняться Славко.

Миран, живой старик с хитрыми всегда улыбающимися глазами, прячущимися под седыми косматыми бровями и Славко, грустный парень с одухотворенным лицом. Почему пайкоры оставили их вместе с пленницей, а не отправили на арену как остальных, было для Эуры загадкой.

– Чтоб им подземные духи камешком по темечку попали… – Выругалась Эура.

– Скажи спасибо, что не догадались затопить туннель, открыв шлюзы, – усмехнулся старик, вытирая пыль с усов и бровей.

– Не получилось бы: туннель уходит вверх, – возразила Эура.

Опираясь на руку Радэка, она поднялась с колен и отряхнула покрытую пылью лекарскую тунику.

– Почему ты её не бросишь? – Повторила свой вопрос Эура. – Она лишь обуза. И они тоже…, -добавила девушка, указывая пальцем на раненых. – Любая стычка с подземными обитателями откажется для них последней.

– Я отвечаю за них, – отрезал Радэк.

Мысль о том, что люди могут быть брошены в пайкорских туннелях, была рыцарю чужда и противна. Рыцарь втайне тяжело переживал гибель каждого из своих людей, считая себя виновным перед богами в каждой из смертей, виновным в том, что не уберёг, не защитил, не спас. А ведь он клялся защищать людей перед богами, когда его, четырнадцатилетнего юнца, красного от волнения и полуденного зноя, принимали в рыцари Ордена Сияющих небес на площади у храма Всех Светлых богов. Клялся перед людьми, когда, преклонив колено, произносил слова присяги перед лордом Маркусом и его женой. Он клялся своей кровью и честью. Это был его выбор, его путь и смысл всей его жизни.

Из-за носилок, на которых покоилось все ещё живое тело госпожи Беатриче, они шли медленнее, из-за раненых и уставших приходилось делать частые передышки, но свято уверенный, что в жизни не бывает лёгких путей и трудности дарованы богами, дабы укрепить дух и тело, Радэк стоически переносил тяготы. Рыцарь был готов плестись, ждать пока отдохнут люди, делиться драгоценными запасами воды и еды, тащить носилки и стоять вне очереди в дозоре. Не все были готовы на такие жертвы.

– Скажешь, что их перебили орки, – настаивала Эура.

– Я отвечаю за них перед собой, перед богами и своей совестью. Пойми ты, наконец, я не боюсь господина Маркуса: проблемы подчинённых его никогда не волновали. Я просто не смогу дальше жить, зная, что ничего не сделал для них. Увы, вместе с властью даётся и ответственность за тех, кто идёт за тобой. Кстати, если тебя это успокоит, раз уж ты присоединилась к нам, я отвечаю и за тебя. Это закон команды: один за всех и все за одного. Иначе в КаулютМаа не выжить. Даже нелюди это понимают, но для тебя, видимо, это сложно.

– Я по натуре одиночка.

– Ты просто не сталкивалась с настоящими трудностями.

– У неё есть шанс, господин Радэк, – тихо проговорил мужчина в латах, трогая за плечо Радэка.

В темноте туннеля к ним приближалась алая мерцающая точка.

– К оружию, – тихо скомандовал Радэк.

– Что это? – Шёпотом спросила Эура, чувствуя, как ладони становятся влажными, а душа ползёт в сторону пяток.

– Злобоглаз. Берегите глаза и не встречайтесь с ним взглядом. Может, не заметит или решит, что нас слишком много и уберётся, – спокойно ответил Радэк. Лишь плотно стиснутые зубы выдавали его волнение.

Злобоглаз приближался утробно урча. Огромный шар, окружённый венцом бледно-голубых щупалец, утробно урча надвигался на беглецов из глубины пещеры левитируя над полом. Его глаз с пронизанным паутинкой сосудов белком и алой радужкой шарил по стенам в поиске добычи. Из полуоткрытой зубастой пасти капала слюна. За ним тянулись ещё шестеро. Вереница монстров, растянувшаяся по туннелю огромной гусеницей, загораживала проход.

– Не стреляйте без приказа, – прошептал Радэк.

За спиной послышался шёпот. Кто-то, заранее предчувствуя безрадостный конец, читал заупокойную молитву, понимая, что отпевать в подземелье будет некому.

Нервы у одного из лучников сдали, и стрела, исчезнув темноте, звонко ударилась о каменный потолок. Первый злобоглаз до этого момента неторопливо ползший по туннелю через несколько мгновений оказался рядом. Эура ощутила смрадное дыхание смерти у своего лица.

– Стойте, – донёсся с носилок слабый женский голос.

Монстр завис в футе от Эуры и Радэка. Краем глаза Эура заметила, как откинулось испачканное кровью шерстяное покрывало, и Беата приподнялась на носилках. Стоящий рядом лучник, бережно обхватив за плечи, помог женщине встать.

– Не стреляйте, – прошептала она, опираясь на лучника. Женщину трясло. Капли холодного пота текли по бледной коже. – Он пропускает нас. – Тихо добавила она спустя некоторое время.

– А остальные?

– Его дети не причинят нам зла. Он извиняется, что не может проводить нас до поверхности, так как должен охранять что-то. Что-то очень ценное.

– А что он должен охранять?

– Тайну…. – Раздался где-то в глубине черепной коробки утробный нечеловеческий голос

– Какую тайну? – Мысленно спросила Эура.

– Тайну… – Повторил злобоглаз.

– Хорошо, хорошо… – Быстро проговорила Эура. – Раз уж нас не съедят, может, быстренько двинемся дальше, пока они не передумали?

– Поддерживаю, – кивнул головой Радэк.

Злобоглаз развернулся на месте, открывая «спину» с шевелящимися щупальцами и тремя мелкими глазами на тонких голубых ниточках, и пополз в обратном направлении. Люди последовали за ним.

– Каждый раз, когда он начинает оборачиваться, я седею, – прошептала Эура.