Чтение онлайн

— Без прикрытия и пушки что лягушки. Захватят их юнкера с налету, на нас же ими и заквакают. Нам с тобой надо поспешить в Замоскворечье. Решение принято такое: поднимать рабочий народ, всем депутатам Моссовета пробираться сквозь засады юнкеров в районы, призывать запасные полки к бою — солдат и красногвардейцев. Все телефоны у нас перехватили, все пути отрезали. Но мы проберемся!

Иван Васильевич склонился над Андрейкой.

— Мы с тобой простаками притворимся. Сможешь?

— Подучишь, постараюсь.

— Наука нехитрая. Я тебя стану бить, а ты плачь.

— Не сумею я, дядя Иван, плакать понарошке… Засмеюсь.

— Ну это ты не бойся. У меня заплачешь по-настоящему. Обманка у нас для юнкеров будет такая. Ты мой непослушный внучонок, убежал посмотреть, что на улицах делается. А я, твой сердитый дед-пекарь, поймал тебя и домой за ухо веду.

— Ладно! — согласился Андрейка, но вскоре пожалел, что не придумал что-нибудь другое.

Заприметив юнкерскую засаду, притаившуюся в ближайшей подворотне, Иван Васильевич так зажал ухо «непослушного внучка», что Андрейка издал визг, не вызывающий сомнения в натуральности, и стал выкручиваться.

«Строгий дед», давая «внуку» под зад пинки, протащил его мимо смеющихся юнкеров за ухо, выкрикивая такие обидные слова, что от одной только обиды можно было зареветь.

Так «дед» и «внук» удачно миновали юнкерские засады.

— Вы что-то преувеличиваете! — Рябцев отказывался верить сообщениям, поступавшим в штаб.

«Двинцами взят штурмом Коммерческий институт».

«Двинцы штурмуют интендантские склады».

«Двинцы захватили на Тверском бульваре здание градоначальства».

«На Скобелевской площади двинцами подбит грузовик, пытавшийся захватить пушки».

Грузовик, нахально подкатившийся к дверям Моссовета и чесанувший очередью из пулемета по его окнам, был действительно подбит гранатой одного из двинцев. Но все остальные сообщения были преувеличены. Не двинцы, а красногвардейцы и солдаты запасных полков совершали успешные атаки на юнкеров. Замоскворецкие красногвардейцы прошли было мимо Коммерческого института, но кто-то из двинцев предостерег: «Нельзя оставлять в тылу этакую занозу, братцы».

Короткая перестрелка, внезапный штурм, яростная рукопашная, и вот уже студенты-белоподкладочники в подвале, а красногвардейский отряд, выросший на двести бойцов благодаря захваченным винтовкам, поспешает на помощь хамовническим товарищам. Пальба раздается все сильней.

Красногвардейцы устремились по Малому Каменному на Большой, решив захватить оба моста с ходу, одним броском. Но пулеметный огонь и пули юнкеров, засевших на кремлевских стенах, приостановили напор.

Наповал был убит Саша Киреев. Он словно споткнулся и прилег, прильнув щекой к мостовой, послушать топот ног пробегавших мимо дружков.

Отряд проник в здание электростанции и трамвайного парка. Через мост лихо промчался грузовик, набитый юнкерами. Они хотели с налету захватить электростанцию и оседлать мост.

Красногвардейцы открыли стрельбу. Грузовик попытался развернуться. Но под его колеса полетели гранаты. Юнкера посыпались на мостовую и подняли руки.

При штурме интендантских складов опять-таки кое-что придумал Кучков. Когда он, изрядно избитый юнкерами, пробирался к себе в Замоскворечье, обходя проходными дворами наполненную стрельбой и свистом пуль Сенную, миновав притаившуюся, молчаливую Пятую школу прапорщиков, объявившую нейтралитет, он очутился среди возмущенных бойцов.

«Умеют угощать ваши благородия себя винцом, нас свинцом!» — услышал Иван Васильевич.

«Вкусно хотят воевать беляки, на белых хлебах, со сливочным маслицем».

«Духовитые папироски покуривать да в нас постреливать в свое удовольствие!»

— Что здесь происходит, куманек? — спросил Кучков, увидев Ваську Сизова у мешка семечек в нише ворот.

— Полное безобразие! — сплюнул Васька мимо громадных валенок, в которые были обуты его ноющие от ревматизма ноги. — Захватили юнкера склады и теперь граблют за милую душу. Сами всласть жрут, нашему брату не дают! Не подойти к складам. Начисто убивают. Остервенели! Нет у буржуев ни стыда, ни совести!

Васька сильно «качнулся» в сторону большевиков после того как узнал, что про Ленина все врали. Теперь он Керенского готов был задушить своими руками за ложь его и подлые обманы. Васька бесплатно угощал солдат семечками. И солдаты, подставляя карманы и горсти, обещали отблагодарить его консервами и папиросками, когда отобьют склады.

Взяв в кредит горсть, Иван Васильевич смешался с толпой солдат, грызущих семечки в нетерпеливом ожидании сразиться с беляками. Послушав, что говорят, Иван Васильевич поднялся по лестнице, откуда был виден бой. Потом спустился вниз, подошел к Сизову.

— Не могу я равнодушно наблюдать такой цирк. А ну, Вася, сымай валенки!

— Почему это сымай? У меня ревматизм, а погода — снизу сырость, сверху морось.

— Потому и сымай! Не то оскользнусь…

— А-а, — догадался Васька и с улыбкой стащил с себя валенки, приняв в залог сапоги Кучкова.

Переобувшись, Иван Васильевич сунул за голенища пару гранат, «одолженных» у солдат. Затем тихо, мягко, не оскользаясь, поднялся по лестнице, прошел по сырой железной крыше и очутился как раз над юнкерами. Они весело постреливали с балкона по солдатам, не чуя беды.

Кучков прилег, осмотрелся, бросил одну за другой гранаты вниз. Треск, взрывы, солдатское «ура!». И железные ворота складов под ударами прикладов поддаются.

Немало юнкеров осталось на месте после рукопашной. Только те и уцелели, кого резвые ноги вынесли. Страшен рассерженный солдат со штыком.

Кучков не торопясь слез по пожарной лестнице, снял валенки и сказал подбежавшему Андрейке:

— Снеси, Арбуз, Ваське, скажи спасибо да возьми мои сапоги. Я пока перекурю, притомился малость.

Андрейка с трудом дотащил Сизову валенки, набитые пачками папирос, подарок от солдат, уже охранявших интендантские склады.

Васька обрадовался, увидев в целости и невредимости свои валенки, и с блаженной улыбкой стал доставать из них папиросы.

Из подъезда Пятой школы прапорщиков вдруг стали выбегать офицеры и курсанты, будущие «прапора» во всеоружии.

Андрейка вздрогнул, узнав среди них одного из тех расстрельщиков, что явились когда-то к Люсе.

— Беги, Арбуз, упреди наших! — шепнул Васька Андрейке и закричал: Эй, на постах! Поберегись!