Чтение онлайн

Но вот Тери опять смотрит на короля троллей глазами себя прежней — и мир меркнет, теряет все краски; она ощущает полную пустоту внутри себя-пленницы, а на дне этой пустоты плещется религиозная ненависть к монстру как к адовому исчадию и страх своего грехопадения. Прежняя она так боялась вступать с «дьявольской» тварью в связь, так боялась согрешить и стать ведьмой, что не хотела видеть в нем ничего, кроме монстра. Не хотела понимать глубину его чувств и не признавала ее. Она слышит дрожащий голос тролля через призму своей всепоглощающей пустоты, и просто не осознает, какие ему усилия приходится делать над собой, чтобы разум взял верх над плотским порывом. Он боится причинить ей боль, унижается до извинений, которые не произносил ни одному живому существу.

А прежняя Терисия чувствует в этом только подвох, видит несуществующую поверку на преданность, а потому самозабвенно врет: «Я твоя вся и без остатка». Глупый король верит ей, предлагает уйти из замка, но девушка продолжает врать. В ней нет сострадания. Тери, слушающей ее фальшивые обещания, становится тошно от самой себя. Прежняя она упивалась властью над королем, издевалась над ним уже не для того только, чтобы спасти свою жизнь — ей просто это нравилось. Нравилось обманывать тролля, вверяющего в ее руки собственную жизнь.

— Мой король, я люблю тебя больше всего на свете. — Слыша свои собственные слова, Терисия не может сдержать слез. — Ты — все, чего я желаю.

Сцена близости с троллем, которую девушка чувствовала, но не видела, ощущалась еще острее и ярче вслепую. От осознания, что за каждым движением и поцелуем короля, стоит не просто удовлетворение похоти, а нечто большее, боль и муки совести в Тери усиливалась наравне с удовольствием. Она бы никогда не поверила, что кто-то может любить ее настолько сильно, если бы сама не почувствовала это. Но умножающееся чувство вины, усиливающееся страдание, душащие слезы начинали беспокоить девушку.

— Рихарда, зачем ты привела меня сюда? — спросила она наставницу, которая все время не отпускала ее руку. — Лучше бы мне не знать этих чувств. И этой боли. Разве не появится новый узел памяти?

— Узел памяти уже был, когда мы сюда пришли, — был ответ наставницы, - иначе бы ты не пыталась сбежать отсюда, не боялась посмотреть правде в глаза. Ты ведь боишься это сделать до сих пор, верно?

Тери действительно до сих пор стояла, не раскрывая глаз. Но после слов Рихарды вынуждена была распахнуть веки. К своему удивлению, она не увидела перед собой ни кровати, ни покоев короля. Перед Терисией лицом к лицу стояла она сама и нагло улыбалась. Девушка отшатнулась от ожившего отражения.

— Чего пялишься, ведьма? — отражение гордо вскинуло подбородок и прыснуло смехом. — Мама с папой не предупреждали тебя, что если будешь сношаться с дьяволом, тебя ждут адские муки? Я твой палач! — она шагнула навстречу Тери, но та отступила. — Правильно, бойся меня, потаскуха!

Оглянувшись вокруг Терисия не нашла поддержки — Рихарда исчезла неведомо куда, бросив ее на растерзание этому чудовищу. Хуже всего, что и бежать было некуда — вокруг ни стен, ни границ, ни дверей. А отражение продолжало наступать.

— Беги, беги, Тери, от себя не убежишь! — кричала копия девушки, протягивая руки и вперед, пытаясь ими схватить Терисию, но та умудрялась уворачиваться. — Черт бы тебя побрал, стой! Ну же, я ничего тебе не сделаю, я — это ты, дура. Мы с тобой одно целое и неделимое. Помнишь, как мы подставили любимого отца с матерью, сбежали в ночь? Было весело! Они о нас заботились, вырастили, а нам плевать — мы их ненавидим, — чудовище залилось демоническим смехом.

— Нет, врешь! — Тери вновь увернулась от цепких лап своей копии. — Мне не плевать на родителей, я давно их простила за всё. Даже за попытку казни! Они глупы и не ведали, что совершали. Я не хочу им мстить, их уже наказала жизнь.

Блондинка вновь сделала неудачный выпад, криво усмехнулась, глядя на противницу исподлобья.

— Вруниха! Ты никогда ни о ком не думаешь, кроме себя, — пискливо закричала копия. — Ты отреклась от веры, в которой тебя воспитывали, чтобы владеть ведьминской силой.

Тут настал черёд смеяться подлинной Терисии, и хоть из-за этого чудище умудрилось схватить ее за волосы, она смогла скинуть с себя ее цепкие лапы.

— Убери свои руки! — Тери пнула отражение в живот, из-за чего оно упало на спину. — И грош цена той вере, чьи верующие хотели сжечь меня на костре только потому, что я выглядела иначе. Ты не запудришь мне мозги.

Копия с трудом поднималась на ноги, но теперь держала дистанцию от девушки.

— О, умничать начала, деревенщина! Ври себе, ври, — шипело озлобленное существо, готовясь к атаке и ходя кругами вокруг Тери, несводящей с нее взгляда, — правду-то не сотрешь. Тебе не жаль ни нареченного родителями жениха, ни пылающего любовью тролля, ни спасителя от казни — у тебя нет сердца. Все они страдают из-за тебя. — Отражение приближалось все ближе, пока Терисия не находила, что ответить. — Для тебя чужая боль и чувства — пустое место. Ты пользуешься благосклонностью к себе, чтобы ужалить в самый неподходящий момент. Ты — змея в кусте роз, бросающаяся на каждого, кто протянет к тебе руку. — Внезапно чудовище схватило девушку за длинные волосы, вцепилось так сильно, что едва не сдирала кожу с головы. Терисия с криком рухнула наземь. А копия продолжала измываться и торжествовать: — Ты — единственный монстр в твоей же жизни! Лгуниха! Обманщица! Бессердечная дура, не способная на сопереживание, чувства, любовь! Ничтожество!

Сложно было сказать, что причиняет девушке большие страдания: физическая боль, когда ей за раз пытаются вырвать половину волос, или боль из-за слов, которые она слышит от самой себя. Тери понимала, что все сказанное правда, вместе с этим осознавая, что заслуживает страданий. Однако, когда мучения стали нестерпимыми, девушка нащупала ногу мучительницы и впилась в нее ногтями так глубоко, что руки сразу окрасились кровью. Чудовище взвыло, хватка ослабла. Тогда Терисия вырвалась, но развернувшись, ударила по коленям противницы. Когда та рухнула на землю, продолжила в порыве злости и собственной боли, избивать свое ожившее отражение до тех пор, пока оно не перестало двигаться.

— Я делала все, чтобы выжить, — девушка выплюнула эту фразу, стоя над обездвиженным телом, — и ни о чем не жалею. Теперь я лучше: люблю, чувствую, сопереживаю. Мне плевать, что ты об этом думаешь, тварь!

Тело под ногами Терисии растворилось будто его никогда там и не было. Сомнений не оставалось в том, что задание пройдено, а узел развязан. Девушка оказалась в абсолютной тишине, но с пониманием, что сделала все правильно. Она закрыла глаза, представила комнату при таверне.

Мир ощущался совершенно другим, когда Тери проснулась: тело переполнено негой и энергией в один миг, настроение превосходное, а воздух украшают сотни звуков и запахов. Лежа в постели, девушка случайно услышала ржание лошадей в стойле, музыку и запах спиртного где-то внутри таврены, аромат жаркого с кухни, захлопывающиеся двери уличного нужника, а также многое другое. Какофония ощущений не волновала, не пугала, а воспринималась как данность жаждущим работы разумом, будто всегда так и было.