Чтение онлайн

Эйтон Тай прищурился. Это была преднамеренная авантюра, ставка на то, что слабость заставит Драка пойти на убийство, нанеся мощный, но медленный удар. Его первый удар был резким и жестоким, направленным на то, чтобы вывести Пса-призрака из строя, ослабить его.

Видя это, Пёс-призрак мог бы увернуться странными, почти идеальными движениями, которыми он обладал в конце, но вместо этого он позволил удару попасть. И после того, как Драк раз за разом терпел неудачи, удар вскружил ему голову. Его следующий, глупый удар привел к тому, что его контратаковали.

К тому же, Пёс-призрак не смог бы парировать другой удар. Ранее полученное ранение плеча и накопленный в бою урон в сочетании с рваной раной в боку, полученной несколькими секундами ранее, сделали его физически неспособным парировать большинство других ударов. Любые удары копьем, если уж на то пошло.

Но Пёс-призрак действовал решительно, а затем двинулся. Хотя во многих других вещах Пёс-призрак был хуже, с точки зрения использования возможностей он был поистине превосходным бойцом.

Затем арена задрожала, и Эйтон прищурился. Одним шагом он преодолел расстояние до Пса-призрака, подхватывая юношу, прежде чем опустилась проекция. И она действительно опустилась — пылающее, ощетинившееся солнце.

— Ты. ты все еще жив? — прошептал Эйтон, широко раскрыв глаза.

Прибывшему на вид было чуть больше 40 лет, с короткими, тщательно подстриженными волосами и очаровательной улыбкой. Но сверкнувшие зубы этого порождения образов заставили кровь Эйтона похолодеть.

— Очевидно, Эйтон. Кто меня убьет? А теперь, как насчет того, чтобы ты отдал мне этого парня, который побил моего никчемного правнука? Или

— Без твоего истинного тела здесь мы можем остановить тебя. Тебе здесь не рады, пока

— Мы , Эйтон? — проекция Алого Рассвета, Эгиант Вирд, широко раскинул руки, оглядываясь. — Кто это мы ? Не думаю, что кто-то придет тебе на помощь.

Эйтон молчал, понимая, что это правда. Спящей Луны не было видно, а Матриарх Рушащейся Горы три дня назад уехала из Дирдуна по делам. Она забрала с собой большинство старейшин.

Дела , — мрачно подумал Эйтон.

— Итак, — сказал Эгиант, все еще ослепляя своей улыбкой. — Отдавай парня.

Эйтон посмотрел на Рендидли Пса-призрака, который морщился от тряски, но смотрел на двух бойцов крайне торжественно. Затем Эйтон повернулся и посмотрел на Эгианта.

Проекция — это объединение навыков. Основное тело теряет доступ к этим навыкам, пока их нет, но проекция содержит их часть, в зависимости от того, насколько прочным является образ навыка. Создание проекции — это разграничительная линия между Адептами и Понтификами. Навык настолько мощный, что может существовать независимо от тела. С историей Эгианта он мог быть даже на уровне Мастера, что не имело бы значения, если бы его основного тела здесь не было.

И судя по тому, сколько лет должно быть Эгианту Эйтон знал, что это будет очень близко к его фактическому навыку. Но все же, характеристики тела должны быть низкими.

Почувствовав внезапную сильную усталость, Эйтон вздохнул. Он давно видел, как политика разрушается в Дирдуне, и ничего не делал, потому что был уверен, что Стиль Стального Пера будет одной из главных сил, даже с возвращением Рассвета. Теперь он был не так уверен. Сиэль определенно станет сильной после своего поражения, но Драк Вирд и Азриэль Бланш, скорее всего, вырастут быстрее.

Если бы эти двое были связаны вместе Ну, сейчас, вероятно, нет никаких шансов на это. Но если Эгиант был в Дирдуне, а Драк должен был ему наследовать

Стиль Алого Рассвета мог сокрушить Стиль Стального Пера. Вероятно, это бы и произошло, если бы не этот парень.

Эйтон несколько долгих секунд смотрел Псу-призраку в глаза. Затем он вздохнул, поворачиваясь лицом к Эгианту.

— .Нет.

И тут Эйтон убежал так быстро, как только могли нести его ноги и юношу.

Лукреция наблюдала, наполовину в страхе, наполовину в ужасе, наполовину в восхищении, как странное существо, вызванное Душевным Навыком Пса-призрака, сражалось с Герроарком Чаром вничью. Частично дело было в его оружии, которое было невероятно мощным, но частично — в изобретательности и обманчиво сильном теле.

Все больше и больше смысла высасывалось из Лукреции, так что она была вынуждена начать жертвовать частями себя. Эмоции кружились, и одну за другой она отдавала их. Ненависть к Герроарку. Нетерпение, чтобы это закончилось. Свой смертельный страх перед тем, чем это закончится

Удары между двумя бойцами разрушали здания, но их гостиница просто дрожала, защищенная странным каменным человеком.

В постели зашевелился Шал, и Лукреция тут же сосредоточилась. В настоящее время в ее теле оставалось три эмоции, и одна из них вспыхнула, став неудержимой, всепоглощающей. С трудом поднявшись на ноги, Лукреция поковыляла к его кровати.

По мере того как ее другие эмоции иссякали, а Лукреция хотела сохранить свою личность, поговорить с Шалом, она скормила свое любопытство по поводу Пса-призрака в разлом. Это была широкая и сильная эмоция, поскольку этот парень продолжал ее мистифицировать и ничего для нее не сделает. Прямо сейчас поддержание других вещей было важнее.

Шал открыл глаза, моргнул, а затем сел. Затем он покачал головой, и его глаза сфокусировались, осматривая комнату. Снова гостиницу тряхнуло.

Их глаза встретились, и Лукреция улыбнулась. Она слышала яростный рев Герроарка снаружи и глубокое громыхание каменного человека, которое могло быть смешком. В маленькой комнате никто не говорил несколько долгих секунд.

Затем Шал сказал:

— .Вот почему. Почему это было так странно. Почему они хотели, чтобы я потерял честь Стиля Копья-Фантома, чтобы мою кожу нельзя было покрасить в этот цвет.

Улыбаясь, Лукреция потянулась и оттянула рукав, обнажив руку. Ее кожа была тонкой и полупрозрачной, и сквозь нее можно было увидеть несколько толстых синих вен, несущих ее кровь.

Но Шал все еще говорил.

— Даже когда Пронто был поглощен этим проклятым копьем, пристрастившись к безумному Пожиранию, отдавая свою личность Меня тоже отправили прочь. Аэмонту долгое время было невыносимо видеть кого-либо из нас. Если бы он мог он бы остался но мы оба напоминали ему о его неудачах. Пронто — о недостатке сил Аэмонта. А я

Шал замолчал на несколько вздохов, а затем сказал:

— Но я все еще чувствую, что он любил меня.

Ее любопытство иссякло, и Лукреции пришлось выбирать, какие эмоции кормить сейчас. После короткого колебания она последовала своему инстинкту и скормила ему эмоцию, которая так долго ею двигала: страх смерти. Эмоция, которая сделала ее Вечной Ведьмой, убегающей от своей гибели.

Лукреция видела, как ее родители были убиты Бедствием, и ненавидела это. Ненавидела, какими хрупкими они были, как легко их убить. Как мир так окончательно покончит с чем-то. Поэтому она боролась, и старалась, и царапалась, и рвалась, чтобы найти способ жить. Найти способы сломать Систему и избежать смерти.