Чтение онлайн

— Нет, мы поговорим сейчас, — сказала Лира, переходя к единственному стулу в своей маленькой комнате и садясь. Она скрестила ноги. Ее глаза были острыми и ясными, когда она посмотрела на него. — Потому что, знаешь что? Все дело в уважении. Ты отказываешься оказывать его мне, а потом так удивляешься и возмущаешься, когда я перестала оказывать его тебе. Я думаю, что тебе нужно перерасти себя, прежде чем мы продолжим разговор.

— Не будь ребенком, — огрызнулся Рандидли, чувствуя, что теряет контроль над разговором, в то время как другая его часть поднималась, взбешенная, надеясь, что он даст волю чувствам.

— Правда? Это единственный способ, которым ты меня видишь? — прошипела Лира, наклоняясь вперед, демонстрируя свою потерю спокойствия. — Я стала Духом Деревни. Я достигла того, чего никто другой не делал с тех пор. Еще до тебя я открыла Эфир. И у меня нет преимущества в виде неиссякаемого запаса его в груди

— Ты умерла, — сказал Рендидли ледяным тоном. — Хотя твоя личность сохранилась, тело, которое ее породило, было похоронено. И все потому, что ты не говорила о своих планах. Вот в чем дело

— Если бы я захотела, я бы спасла это тело, — сказала Лира, перебивая его. — У меня все было под контролем.

Его ярость нарастала, и Рендидли покачал головой, не веря в ее отсутствие самосознания.

— Ты избалованная сучка.

— Правда, песик, гендерный язык? Я думала, ты лучше этого. — Улыбка Лиры вернулась, маленькая и острая.

Руки Рендидли сжались в кулаки.

— Не смей так меня называть сейчас. Ты дура, Лира. Трудно поверить, что у тебя все было под контролем , когда ты почти перестала существовать. Ты действуешь, не думая и не общаясь, просто бросая нас на произвол судьбы.

— Это звучит лицемерно, если исходит от тебя. Ты действуешь, не думая и не общаясь. Ты всегда убегаешь, чтобы решить какую-то другую проблему, а когда возвращаешься, едва удосуживаешься узнать, как у нас дела. А тем временем я здесь

— Это что, серьезно ревность? — спросил Рандидли.

Лира встала.

— Ах ты, гребаный мудак, ты думаешь, я не знаю, что поставлено на кон?

Когда она заговорила, ее голос мощно резонировал с окружающим его Эфиром Деревни. Внезапно Рендидли осознал огромное количество Эфира, которое излучала Деревня. И вся эта энергия текла через Лиру. Ее глаза светились фиолетовым, сила была там, на кончиках ее пальцев. Они оба смотрели друг на друга, тяжело дыша.

— Ты работаешь с Существом, которое хочет, чтобы мы пали от Бедствия, — наконец сказал Рандидли, удивленный тем, как устало он звучит.

Лира покачала головой.

— Она предлагает нам подтвержденный путь к жизни.

— Так ты признаешь, что работаешь с ней?

Лира просто посмотрела на него. Не обращая внимания, Рендидли продолжал говорить.

— Есть другой подтвержденный путь к жизни, который не зависит от доверия версии событий Существа это просто быть достаточно сильным, чтобы победить Бедствие.

— Откуда у тебя такая уверенность ? — спросила Лира, качая головой. — Подумай, как часто мы чуть не умирали. Это было во время обучения. Ты думаешь, что это не изменится, когда снимут детские перчатки?

— Существо видит в нас всего лишь игрушки, — медленно сказал Рандидли, стараясь не стискивать зубы. Он знал о трудностях, возможно, даже лучше, чем Лира. Он был там, сражался с этим. Но она продолжала отказываться это видеть. — Я найду способ победить Бедствие. У меня есть кое-какие зацепки, и, если дать время кое-что протестировать, у меня будет уверенность, полученная в результате тренировок. Как ты можешь верить Существу ? Я не могу, Лира. Наша смерть не заставит ее остановиться.

Лира посмотрела на Рандидли. Внезапно, резко, что-то сломалось в ней, и ее губа задрожала. Ее глаза были холодными и одинокими.

— Даже если ты не можешь доверять Существу доверься мне, Рандидли. Я разговаривала с ней. Я видела то, что видела она. Насилие здесь не выход. Твоя сила заключается не в способности сражаться, а в способности подрывать замысел Системы. Давай используем это. Давай разберемся в этом вместе. Если ты этого не сделаешь ты обречешь нас всех на смерть от Бедствия. Я клянусь этим.

Рендидли вдохнул, а затем выдохнул. Это не так должен был пройти разговор, но он не мог сказать, что удивлен. Он знал, что Лира затаила обиду в своей груди из-за того, как он обращался с ней, ему просто было трудно понять, почему она позволила этому повлиять на решение такого масштаба.

Он тоже обижался на нее за то, что она так беспечно играла со своей жизнью и притворялась захваченной Существом, хотя на самом деле с ней все было в порядке. Кроме того, она решила работать с Существом, веря его словам, и держала его в неведении. Это было похоже на предательство всего человечества, и Рендидли не мог этого простить.

Проблема в этом разговоре заключалась в том, что ее нельзя было убрать, нелегко, не быстро, не просто, как Духа Деревни Доннитон. Но Рендидли не хотел быть рядом с ней, если она будет настаивать на работе с Существом. Рендидли не сомневался, что Лира будет общаться с этим существом, как только они будут соединены с другой Зоной с одним из воплощений Существа.

Этот резонанс с Эфиром Деревни делал Лиру могущественной, но это также означало, что она могла проявлять свою силу только в пределах Деревни. Как только он покинет ее

Рендидли вздохнул, глядя на Лиру.

— Ты клянешься, что мы умрем от Бедствия ? Как я могу доверять тебе или Существу, если все, что вы делаете, это предлагаете мне угрозы и ультиматумы ?

Лира ничего не сказала, ее глаза сверкали. Рендидли медленно покачал головой. Он повернулся и вышел за дверь. Он почувствовал, как она скрестила руки на груди, но она ничего не сказала, когда он уходил. Доннитон был его детищем, в некотором роде, так же, как Рендидли никогда не забудет людей, которые пришли в Доннитон в начале и стали его ядром.

Теперь его заставляли уйти, потому что он отказывался делать что-то столь же радикальное, как пытаться уничтожить Лиру, и он отказывался находиться в сфере ее влияния, если она решит доверять Существу в этом вопросе. Он также знал, что она осознает, насколько лично Рендидли воспринимает это решение, и она была достаточно мстительной, чтобы наслаждаться болью, которую она причиняет.

И этот оттенок садизма заставлял Рендидли ненавидеть ее.

У двери Рендидли остановился.

— Если ты предашь этот город я не буду сдерживаться.