Чтение онлайн

— Элхум! — плечи Мэй Мирной дрожали, когда она сердито смотрела на него.

— Мэй, — губы Элхума едва шевельнулись; его челюсть, казалось, застыла на месте. Мышцы его плеч и рук напряглись, когда он поднял руки, готовясь нанести еще один удар. Мэй подняла руки, и ее энергия закружилась перед ней, напоминая щит, но ее образ просто не мог выдержать ударов его собственного. Возможно, если бы трансформация была завершена дольше-

— Подождите! — Покровитель Глубин слетел вниз, пытаясь догнать конфликт. — Элхум, нам нужно обсудить-

Покровитель Клинков встал перед Покровителем Глубин и свирепо посмотрел на него. — Почему? Разве ты не чувствуешь странную энергию, которую она развила? Неудивительно, что Пайн страдает от ее присутствия. Она выдыхает яд и тащит невинных за собой.

— Я бы едва ли назвал это ядом — выдохнул Покровитель Глубин с такой силой, что всё его тело затряслось, но Элхум и не подумал останавливаться, чтобы обратить внимание на его слова. Элхум и Мэй, они вдвоем видели только друг друга.

Пока что, с момента своего первого обвинения, единственным не-ударным ответом Элхума было ее имя.

Губы Мэй были оттянуты назад, застыв в гримасе презрения. Ее глаза пылали, когда ее руки опустились из защитной позиции по бокам. Невея вздрогнула, видя, как она все еще использовала свой образ мирового состояния, чтобы силой подавить рану на своей душе. Так Мэй Мирна казалась мертвой, ее черты были жесткими и пустыми. Возможно, Элхум видел тот же безжалостный внешний вид и не понимал, что это всего лишь защитный механизм, потому что, когда они подошли достаточно близко, чтобы обнять друг друга, он просто нанес еще один удар.

На этот раз Невея позволила Тиамат поднять голову и завизжать с более злобной целью. Кожаные крылья ее образа втиснулись в пространство между Элхумом и Мэй, заглушая часть удара. Однако она была слишком далека и не могла сравниться с улучшенным образом Элхума. Ее образ, даже питаясь страхом жителей Святилища, сломался и исчез под подавлением противника. Кулак Элхума напрямую соприкоснулся с Мэй, сломав ей грудную клетку и вбив Мэй в землю с кровью, текущей изо рта.

Элхум наконец прервал свою атаку, косо взглянув на Невею. — Почему?

По жесткому свету в его глазах она поняла подтекст: Если ты снова вмешается, то станешь следующей.

Страх запел в жилах Невеи, когда глаза Элхума впились в неё. И всё же она заставила себя выпрямиться и встретить его взгляд. — Ты ведёшь себя как задира, Элхум. А я не дрогну перед задирами. Мы можем подавить её образ, не убивая её.

Когда его глаза сузились, а Элхум повернул бедра, Невея призналась себе, что должна была предвидеть это. И видя, как он напряг плечо и талию для атаки, она поняла, что он сдерживался в своей погоне за Мэй. За последние несколько минут эта эмоционально неразвитая версия Элхума показала, что у него очень мало других механизмов справляться с внешними раздражителями.

Элхум нанес удар, то же самое движение, но с яростью и отвращением, которых он не проявлял ранее.

Пустота сжалась вокруг тела Невеи — менее драматичный, но зловеще мощный новый аспект образа Элхума. Её собственный страх лишь наполнял Тиамат нарастающей силой, поэтому огромная драконья падаль решительно расправила крылья в знак отторжения. Сила её образа рванулась вперед и столкнулась с кулаком. Она ослабила его мощь, но Тиамат быстро начала отступать перед чистой силой его образа. Внутри пустоты исчез даже страх. Это была та смерть, которая заканчивалась апатией.

Удар пришелся по Невее и отбросил ее назад. Она крякнула, но в остальном не пострадала. Как и Рэндидли, ее физическая форма могла выдержать довольно много урона. Элхум уже отвернулся. Потому что из кратера на земле Мэй Мирна выпрямилась и закашлялась.

Буря значимости одобрительно взревела, вся тяжесть истории собралась в этой точке. Память начала давать сбои, так много сил накладывались друг на друга, первые признаки нестабильности за долгое время. Могучие механизмы Пустоты двигались за кулисами, внезапно вставая на свои места. Но Невея была единственной, кто это заметил, остальные участники были слишком заняты тем, что толкали себя с обрыва.

Его глаза, все еще лишенные каких-либо эмоций, кроме решимости, Элхум спустился, чтобы встретиться со своим Покровителем Истины.

— Это крайне безрассудно! — Покровитель Глубин попытался прорваться мимо Покровителя Клинков, но другой Покровитель удержал его. Однако, воспользовавшись его сопротивлением, другой Покровитель смог промчаться мимо и приземлился кучей рядом с Элхумом и Мэй.

Покровитель Заимствованных, Фиеро, отчаянно смотрел то на одного, то на другого. — Вы действительно собираетесь убить ее?

— Да, — безэмоционально ответил Элхум. Мэй прижала руку к груди, ее дыхание выходило со свистом. Ее глаза были яркими и хрупкими, она даже не осознавала угрозы перед собой. Упрямство держало ее прямо, в то время как остальное сосредоточение было направлено на то, чтобы похоронить собственную боль. Она оскалила зубы, и они были скользкими от ее собственной крови.

Невея вздрогнула, когда значимость разверзлась над происходящим а затем разделилась. Мир задрожал, а затем свернулся в ответ. Невея ощутила ужасную ментальную боль, когда стала свидетелем того, как другая версия жизни накладывается на существование тяжелой рукой значимости. Казалось, будто кол вбивают между ее глаз.

Это уже случалось раньше

Невее пришлось прищуриться, чтобы видеть сквозь боль, и она едва могла различить движения значимости. Мир заикался и слегка рвался, эти внезапно появившиеся механизмы пытались встать на место, но обнаружили неучтенную деталь, которая удерживала их открытыми.

Потребовалось несколько секунд ошеломленного бесчувствия, чтобы осознать источник проблемы: в двух версиях существования Покровители Истины обладали разными энергиями. В одной она сохранила чистую версию, тогда как эта оставалась испорченной. Эта разница не давала скрытым механизмам сомкнуться в подавляющем сгибе и позволила Невее заглянуть в две реальности.

Глава 2241

Значимость потрескивала и искрила, пытаясь завершить полную трансформацию, но была удерживаема в стазисе неким клином. Зёрна текущего времени оказались крупным песком, застревающим и перемалывающим на своём пути через каждого. Хотя Невеа, казалось, была единственной, кто осознавал причину напряжения, внезапная бледность и стиснутые зубы на всех их лицах указывали на то, что каждый испытывал какой-то дискомфорт.

Каждое выражение лица, то есть, кроме Элхума и Мэй, чья энергия была испорчена. Оба уже были совершенно скованны в эмоциях, словно излитые из бетона и горечи, и их глаза были устремлены только друг на друга.