Чтение онлайн

Нео нахмурил брови и спросил:

– Где ты научился магии льда широкого радиуса действия? Ты что, опять увидел, как её использует какая-нибудь красавица-волшебница на улицах города?

– Нет, меня научил Эчилан.

– Эчилан?

– ...Юный Рыцарь Льда.

А, Рыцарь Льда, тогда не удивительно. Магия льда действительна была фирменной фишкой Рыцарей Льда. Нео вновь наморщил лоб и спросил:

– Гришиа, сколько тебе лет?

– Учитель, вы опять забыли? Мне тринадцать.

Нео слегка заколебался, прежде чем задать следующий вопрос:

– А сколько прошло с тех пор, как ты впервые воспользовался магией?

Гришиа задумчиво наклонил голову вбок, после чего выдал:

– Год, шесть месяцев и тринадцать дней.

Услышав этот ответ, Нео в очередной раз нахмурил брови. Хоть он и не мог сказать, что понимает методы обучения магов, однако Гришиа всего полтора года как изучает магию. При этом он являлся самым что ни на есть самоучкой и никогда не получал никакого наставничества в этой сфере, а все его навыки были приобретены путём банального наглого копирования чужих умений; к тому же, в этом году ему исполнилось всего лишь тринадцать лет... Даже среди настоящих учеников могущественных волшебников найдётся хоть один, кто смог бы в столь юном возрасте применить столь мощное заклинание?

Да не в жизнь! Тут же сам себе возразил Нео. Если бы все маги были столь же сильны, люди бы уже давно отринули все прочие профессии, и весь континент наполнился бы сплошными магами.

Но если так дальше и продолжится, то в двадцать лет, когда тот станет достаточно взрослым, чтобы перенять обязанности Рыцаря Солнца, Гришиа обретёт такую силу, что вполне позволит ему сражаться с Нео на равных. Тогда Гришиа уже будет Рыцарем Солнца, в то время как сам Нео успеет потерять благословение Бога Света... Гришиа ведь не придёт к нему в поисках отмщения за былое унижение, ведь так?

Вспоминая о том, как он обращался с Гришиа всё это время... Эх! Каким бы бесстыжим он ни был, Нео никак не мог назвать себя хорошим учителем. Если описать его методику обучения в двух словах, то он просто оформлял в подобие "занятий" все идеи, которые только приходили ему в голову, по большей части забавы ради. Порой эти идеи были весьма бредовыми, как в том случае, когда он под предлогом обучения элегантности заставил Гришиа из раза в раз падать с лестницы до тех пор, пока тот не научился падать с неё грациознее некуда.

Если бы он рассказал о своих методах обучения Каре, тот в восьми случаях из десяти закатил бы глаза к небу. В одном случае из десяти он бы насупился и заявил что-нибудь в духе: "Это издевательство над малолетними, а не обучение. Только посмей испробовать это на своём ученике! Я может и не смогу тебя победить на мечах, однако заставить тебя сполна заплатить за это мне вполне по силам". И лишь в одном случае из десяти он неуверенно произнёс бы: "Возможно, стоит попробовать".

Вот только минимум пять из десяти упомянутых методов всё же были испробованы на Гришиа, в том числе и тот, что подразумевал под собой "плату"... Что ж, пока Кара пребывал в неведенье, Нео был в полной безопасности!

Значит ли это, что отныне ему придётся мягче обходиться с Гришиа?

Забудьте! Даже если он и решит относиться лучше к Гришиа сейчас, уже завтра он вполне может напрочь об этом позабыть. И даже если Нео не забудет об этом сразу, это решение может полностью стереться из его памяти, когда придёт время для очередного занятия по фехтованию, и смениться жгучим желанием укокошить этого недо-мечника одним лишь взмахом своего меча!

На этой ноте мысли Нео наконец-то вернулись в реальность. Чувствуя на себе озадаченный взгляд своего ученика, он очень строго заявил:

– Гришиа, ты должен понимать, что как священный рыцарь, более того как предводитель всех священных рыцарей - Рыцарь Солнца, ты не должен использовать магию! Это перечит всем принципам священных рыцарей. Как Рыцарь Солнца, хозяин Божественного Солнечного Меча, ты должен идти в бой лишь с мечом...
– уже произнеся эти слова, Нео внезапно припомнил про себя плачевное состояние навыков мечника своего ученика. Если он сейчас велит ему использовать в бою лишь меч, то тот, вероятно, и до двадцати лет не доживёт. Нео тут же поспешно добавил.
– И элемент света! Тебе разрешено использовать магию лишь в самых крайних случаях и лишь тогда, когда тебя никто не видит. Иными словами, не позволяй другим людям прознать о том, что ты способен использовать магию! Ты понял меня?

Гришиа попытался возразить запинаясь:

– Но, учитель, м-мои навыки с мечом...

– Тебе разрешено использовать лишь меч. Ты не должен позволить кому бы то ни было увидеть себя за чтением заклинания!
– холодно заявил Нео.
– Или же ты ещё разок хочешь узнать, куда сильнейший рыцарь Солнца в истории способен тебя отвезти? Может, тебе хочется лично лицезреть логово такого легендарного создания, как дракон? А может тебе захотелось взглянуть на величественный профиль Рыцаря Смерти? Возможно, тебе не терпится узнать, насколько странным может оказаться жилище бессмертного лича...

– Я понял! Я могу использовать в бою лишь меч!

Гришиа отчаянно закивал головой в знак понимания, при этом сам тут же про себя добавил: Я могу использовать в бою лишь меч, пока не скроюсь от посторонних глаз!

Дополнительная глава 5: Право на ошибку

Изначально он пожелал стать Рыцарем Кары в надежде искупить грех, что едва не совершил.

Позднее, когда его учитель спросил, почему тот захотел стать Рыцарем Кары, он счёл, что захотел этого, дабы лично убедиться, что у преступников не появится второго шанса совершить ошибку всей их жизни.

В конечном же итоге он осознал: чтобы не позволить преступникам совершить ошибку вновь, нужно самому никогда не совершать подобных ошибок... Ценой всего одной ошибки может быть чья-то жизнь, разбитый семейный очаг или же какое-то другое ещё более ужасное последствие.

У Рыцаря Кары нет права на ошибку.

* * *

Лесус Люсен сосредоточенно размахивал своим оружием, нанося удары по деревянному тренировочному чучелу. Он всё ещё был очень юн и поэтому не мог пока использовать настоящий меч, однако, несмотря на это, его навыки с кинжалом были настолько хороши, что даже взрослые мужчины, вооружённые полноценными мечами, не смели его недооценивать.

Если уж начистоту, то в семье Люсен уже не осталось ни одного мужчины, что осмелился бы принять вызов Лесуса на спарринг. Почти все они были рыцарями или же представителями какой-нибудь другой боевой профессии, требующей не меньшего мастерства владения мечом. Поэтому проигрыш двенадцатилетнему мальчишке обернулся бы для них позором, а уверенности в том, что они непременно победят Лесуса, у них, разумеется, не было.

Фил Люсен был одним из тех, кто более не осмеливался принимать вызов своего племянника, но, в отличие от многих, не чувствовал себя ущемлённым и не испытывал зависти по отношению к Лесусу, так как для него этот ребёнок уже давно стал названным сыном.