Чтение онлайн

— Фабиан Хук.

— Ну вот, даже фамилия почти как у знаменитого англичанина. Хорошо, будешь кают-юнгой. Пошли.

— Минутку, геррэ капитан! — остановил Гольминга Антти. — Поскольку я уже у вас на службе, то может быть, вы заплатите за мою выпивку, ха!

Капитан усмехнулся и вынул кошелек.

Бриг «Орел», видный издалека, чем-то походил на своего капитана: легкий, стройный, опрятный; обе его мачты с аккуратно зарифленными парусами отражались, извиваясь, в воде, бушприт с утлегарем [17] , словно выставленный палец, указывал на выход в открытое море.

Оказавшись на палубе брига, Антти счастливо, всей грудью вдохнул соленый ветер, особенно ощутимый на рейде, и сказал Фабиану:

— Знаешь, малыш, я так от грога не хмелею, как от вида корабля, который собирается в плавание. Понимаешь?

Еще бы! Мальчик и сам опьянел от запаха смолы и просоленной парусины, от скрипа блоков, криков чаек, покачивающейся палубы… Сбывалось то, о чем грезилось по ночам, мечталось днем, когда он помогал матери подавать гостям еду-питье и мыть грязные тарелки.

Собственно говоря, его работа на «Орле» была почти такой же: он приносил с камбуза, где воцарился старина Антти, тарелки с едой в капитанскую каюту, прислуживал за столом Гольмингу и его офицерам. Но ведь здесь не скучная суша — море, суровая Балтика, и не прогорающий, всегда пустой отцовский трактир — корабль с гордым именем «Орел»!

Распустив крылья-паруса, несся он по волнам, разбивая их острым форштевнем, украшенным деревянной статуей Девы с распущенными золотыми волосами. Впереди английский порт Гулль, новые города и страны, впереди — новая интересная жизнь!

Кают-юнгой Фабиан пробыл недолго и уже в следующий рейс — к берегам далекой и загадочной Бразилии — пошел палубным юнгой. Матросы, наравне с которыми он делал всю тяжелую работу на судне — драил палубу, налегал узкой грудью на вымбовку [18] при вываживании якоря и швартовке, лазал по вантам к реям, ставя и убирая паруса, — матросы недоумевали:

— За что тебя сюда к нам? Или не угодил чем господам?

— Я сам, — отвечал несловоохотливый Фабиан.

— О, перкеле [19] ! Вот ненормальный! А может, ты врешь? Небось просто выгнали?

Юнга сжимал кулаки и, набычившись, смотрел на обидчика. Тот торопливо отходил в сторону, бормоча:

— Это не Хук, а хукка [20] ! Пошутить нельзя…

Фабиан не лгал. Он действительно сам попросился работать на палубу. Так посоветовал ему Антти.

— Если море для тебя не временная блажь, а дело на всю жизнь, тогда бросай ты это лакейство и берись за матросскую науку.

Мальчишка и сам подумывал об этом, но, благодарный Гольмингу, стеснялся просить его о переводе в палубную команду. Догадавшись о его колебаниях, Антти добавил:

— Капитан Гольминг настоящий моряк; он тебя поймет.

Так оно и случилось. Гольминг внимательно выслушал Фабиана, как всегда пристально посмотрел ему в глаза и после некоторого раздумья сказал:

— Хорошо. Я согласен. Тебя заменит Вилле Кахилайнен. Но если передумаешь или будет трудно, можешь вернуться на это место.

— Я не вернусь, геррэ капитан!

Гольминг едва заметно улыбнулся.

— Достойный ответ. Кажется, из тебя и в самом деле получится моряк. Грамоту знаешь?

— Немного.

— Вечерами, когда буду свободен, заходи. Будем заниматься.

— Спасибо, геррэ капитан.

Бывший гарпунер, а ныне кок Антти Нурдарен тоже был недоволен жизнью и жаловался забегавшему иногда на камбуз Фабиану. Однажды он выпил несколько больше обычного и был особенно разговорчив.

— Понимаешь, малыш, вроде бы и неплохо я устроился: и жратвы сколько хочешь, и глотку есть чем промочить, ха! И все-таки не то…

— Сам же говорил: главное — это сытая жизнь! — укоризненно напомнил ему юнга.

— Гм… Не помню. Дело не в этом. Я не стряпуха, чтобы только харчи готовить, и не ломовой извозчик, чтобы возить шерсть или пеньку. Я китолов! Знаешь ли ты, малыш, что такое кит? Это самая громадная животина на земле. То есть я хотел сказать: на воде… В общем, и на земле, и на воде. Человек против кита — муравей, но вступает с ним в схватку и побеждает!

— Всегда побеждает?

— Ха, конечно, нет! Во-первых, если ты смел и умел, а во-вторых, если повезет. Ведь кит может одним ударом хвоста разнести в щепки шлюпку с гарпунером и гребцами. Да что шлюпку! Корабль может запросто на дно пустить. Силища!

— Дядя Антти! Я тоже хочу стать китоловом! — выпалил Фабиан и насупился заранее, ожидая насмешек. Но они не последовали.

— Добро, малыш! — грянул старый моряк. — Так оно и будет, верю! — Он вдруг затуманился и начал с клекотом сосать потухшую трубку. — А меня, видать, уже никто не возьмет на китоловный промысел: стар стал…

— Я возьму. Стану шкипером и возьму тебя к себе гарпунером.

— Да я уже к тому времени помру.

— А я быстро выучусь, дядя Антти!

— Ну, ну, — обронил Нурдарен, нимало не веря. — Ты славный малыш. Спасибо тебе… Ну, ступай, а то боцман линьков задаст…

Шло время. За кормой «Орла» оставались пройденные мили, за спиной Фабиана — прожитые годы. Он обжил Атлантику, побывал в портах Европы, восточной Америки, западной Африки, мечтал об Индийском и Тихом океанах. Познакомился, правда, пока заочно, с китами. Словно полупогруженные в воду гигантские бревна, они нередко проплывали в отдалении, царственно не обращая внимания на судно. Временами над исполинами возникали странные фонтаны, похожие на гейзеры, виденные Фабианом в Исландии, недалеко от Рейкьявика.

20 декабря 1853 года Фабиану Хуку исполнилось 17 лет. Капитан Гольминг пригласил его к себе в каюту, и прежде чем начать разговор, долго по своему обыкновению рассматривал стоящего перед ним парня. Фабиан никак не мог привыкнуть к этому разглядыванию и всегда смущался и злился. По его мнению, это был единственный недостаток капитана. А Гольминг сравнивал этого Фабиана с тем, которого встретил впервые в таверне «Бросим якорь?». Куда девался тщедушный робкий мальчик с глазами, полными слез! Сейчас перед ним стоял широкоплечий юноша с крепким румянцем и светлым пушком на щеках, с глазами, вобравшими в себя морскую синеву и глядевшими уверенно. Даже цвет волос его изменился: из рыжеватых они стали каштановыми; выбиваясь из-под вязаного берета, крупными завитками лежали на плечах.