Чтение онлайн

Свою первую ночь Мари провела вместе с кошмарами. Беспокойное состояние не оставляло девушку ни на минуту. Она вскакивала с кровати каждый час с выступающим холодным потом, быстрым сердцебиением и ощущением того, что всё вокруг поедается огнём. От страха, что очередной кошмар — реальность, дрожали руки. Не выдержав больше подобной пытки, высшая встала с кровати и вышла на прогулку по комнатам замка. Знакомые очертания дома восстановили спокойствие, и всё, что было в прошлой жизни могло бы остаться во снах. Мари перестала думать об этом, когда увидела сгорбленную фигуру, сидящую в огромном кресле у окна.

Джакуб дремал. Даже в полусонном состоянии его выпадающие брови поднимались вверх. Он причмокивал морщинистым ртом, чтобы хоть как-то увлажнить сухую кожу.

Мари подошла тихо, чтобы не разбудить их старого знакомого. Но старик открыл глаза, когда девушка была напротив него. Небо уже покрывалось оранжевыми полосами, а все улицы Праги скрывались густым туманом. В окне, напротив которого остановилась беловолосая девушка, видны были только ближайшие деревья и кустарники, бросавшие прекрасный запах пробуждающейся листвы.

— Прости, — тихо извинилась девушка, боясь нарушить тишину, — Я разбудила тебя?

— Нет, — сразу покачал головой, пробудившийся пожилой мужчина, — Сна ни в одном глазу, поэтому вы здесь не виноваты.

Высшая медленно опустилась на второе кресло рядом с Джакубом. В саду затрещали сверчки, а за ними сразу пробудились птицы. Утренняя песня приятно действовала на слух. Попадающий в залу воздух обволакивал полуголое тело вернувшейся девушки, которое сразу отвечало на такие прикосновения мурашками. Сидевший рядом советник, снова закрыл глаза, растворяясь в окружающей атмосфере.

— Почему вы не спите? — вдруг спросил он.

— Бессонница, — призналась Мари, — Мне снятся люди с факелами. Огонь. Я даже чувствую боль, словно снова беременна. Вряд ли я скоро забуду это.

Последнюю фразу она сказала с усмешкой. Прошлый день дал повод ей усомниться в том, что она сделала всё правильно. Можно было всё оставить, как было. Не идти на поводу инстинкта самосохранения, а просто отдать их дочь Константину. Вернувшись сюда, Мари не прекращала ощущать на себе недовольный взгляд Лолиты. Она даже сказала о том, что Мари вернулась «чтобы остановить то, что движется». Но что именно, высшая пока не понимала.

— Я вас понимаю, — грустно ответил седой мужчина.

— Почему ты говоришь со мной на «вы»? — наконец-то заметила высшая, — И к Альвиану обращаешься так… официально.

— Мне совесть не позволяет разговаривать с вами, как раньше. Времени прошло много, но оно ничего не поменяло. Из-за моего поступка я страдаю. Страдаю из-за угрызений совести. Возможно, мне было бы легче, поступи я иначе в тот день.

— Вы не разговаривали с Альвианом об этом?

— Нет, — покачал головой он, — Император не разговаривает со мной на темы, касающиеся прошлого. Не считая того, что был после его пробуждения. И я бы очень удивился, если бы всё было иначе.

Воскресший король Чехии действительно не хотел разговаривать об этом. Оправдания Джауба ему казались глупыми, а его слова о той ночи — задевали самые неприятные участки воспоминаний, от которых Император хотел бежать. Сейчас, когда всё вернулось на свои места, он совершенно не задумывался о том, чтобы спросить своего советника о том, что его вынудило поступить именно так.

Об этом говорил Альвиан утром, когда Мари решила поговорить с ним.

— Мне всё равно на это, — высший выходил из себя всё больше, пока его жена говорила об этом старике, — Мне всё равно на то, ПОЧЕМУ он это сделал. Мне всё равно на то, КАК он остался в живых спустя столько времени. Мне всё равно НА НЕГО!

— Если бы это было так, ты не оставил бы его рядом с собой! — ответила высшая, наблюдая за тем, как меняется лицо мужчины.

Тяжёлый долгий вздох сопроводил угасающий взгляд Альвиана. За его спиной цвели дикие розы и стояли два трона, на котором он сидел, когда Мари вошла в тронный зал. Сейчас высший стоял боком к своей возлюбленной и держал руки замкнутыми за спиной. Чёрный плащ был расстёгнут только на две верхние пуговицы и из-за него выглядывала чёрная хлопковая рубашка. Если бы не его белые волосы, то он превратился бы в ходячую тень.

— Что ты хочешь? — грубо спросил Император после долгих размышлений.

— Чтобы вы поговорили, — не обратила высшая внимания на тон мужчины, — Зачем ты мучаешь его и себя?

Руки за спиной высшего сжались в кулаки. Рот превратился в кривую линию, что сделало из идеальной кожи беловолосого морщинистую ткань. Идея супруги не нравилась ему, но он не мог противоречить ей из уважения и любви.

— Я это сделаю, но только ради тебя, — согласился Альвиан, поворачиваясь к Мари, — Хорошо?

Горячие ладони мужчины оставили своё тепло на щеках девушки. Беловолосая прижалась к мужу и получила крепкие объятия в ответ. Они бы простояли так долго, если бы Император вдруг не отодвинул высшую от себя. На вопрос о том, что случилось, мужчина только бросился к выходу. Мари поспешила за ним.

Она кричала его имя, надеясь, что он остановится. Но вместо ответа, девушка видела только отдаляющуюся фигуру в чёрном плаще.

Альвиан потерял голову, когда услышал свои голоса подсознания. Они всегда были с ним, но сейчас услышанное было ужасным. Настолько ужасным, что высший не знал, как себя с этим повести. Голова разрывалась, будто внутри были кем-то заложены бомбы. Как бы он не старался собрать энергию в нужное место, чтобы избавиться от этого чувства, ничего не получалось. Ноги несли его куда-то в сторону Дикой Воды, которая теперь называлась Влтавой. Альвиан не видел летящие на него машины, орущих от недовольства людей и просто ничего не видел. В глазах всё превращалось в помехи. Звуки смешались в кашу, от которой хотелось отчистить свой желудок. Но Альвиан не принимал еду уже долгие полвека, поэтому его внутренности скручивало и сжимало, как в судорогах.

Карлов мост был забит людьми. Многие узнали беловолосого незнакомца и стояли на своих местах. Его знали, как человека с необычными способностями, благодаря которым президент был выгнан из своего же места. Но сейчас «супергерой» выглядел не так устрашающе, как о нём писали в статьях. Альвиан дрожал от приступов, иногда вскрикивая на гудящие голоса. Прохожие встали перед ним, когда ноги высшего перестали держать его.

— Это точно он? — спросил чей-то женский голос.

— Может позвонить в полицию, чтобы они решили, что с ним делать? — добавил второй.

— Сейчас, сейчас, — закопошился кто-то третий, копаясь в карманах куртки.

Голубое небо. Он видел только его. Такие ощущения были в тот день, когда Альвиан поместил инитиум в себя. Причину того, что он чувствовал сейчас, он не находил. Голоса подсознания мешались с теми, что принадлежали настоящим людям. В глазах поднималось давление, и они все заполнились кровью из капилляров. Голубизна дневного неба скрылась за красной ширмой. Альвиан закричал, когда резкая боль разлилась по внутренностям, о которых он уже давно забыл. Он был, как пациент на хирургическом столе, только неопытный анестезиолог не ввёл обезболивающее, и теперь хирург режет своим тупым скальпелем по телу высшего.