Легенда о Вавилоне
Шрифт:
Многие сообщения Библии (и других столь же древних сочинений) мы попросту не в состоянии интерпретировать, потому что не имеем ни малейшего понятия об их историческом контексте. Здесь, кстати, сокрыто частичное объяснение того феномена, который традиционно называется ошибкой при переписке. Отнюдь не все переписчики были только лишь копировальными машинами, они наверняка представляли образованную часть общества, но даже им по прошествии нескольких веков становились непонятными многие образы и реалии классических трудов. Отсюда и путаница, отсюда и разъяснения, и вставки, иногда неудачные, которые то и дело сливались с основным повествованием. Поэтому библейские тексты часто мозаичны и заслуживают исключительно внимательного рассмотрения. На протяжении веков этим рассмотрением, как мы уже сказали, занималось меньшинство, причем исключительно с религиозно-толковательских позиций. Большинство же черпало из Библии самые понятные или самые яркие образы и символы, иногда добавляя самые доступные из толкований, т. е. наиболее прозрачные аллегории.
К тому же на протяжении заметной части христианской истории народные массы были неграмотны и поэтому воспринимали библейские образы посредством фресок или икон. Способность же того или иного образа, эпизода Библии стать сюжетом религиозного изображения влияла на его живучесть во времени. Прежде всего это относится к тем символам, которые не входили в круг главнейших догматических или теологических понятий, и в связи с чем могли быть с легкостью отброшены на идейно-культурную периферию. Ведь каждый живописный сюжет подвергался своеобразной тройной цензуре.
Во-первых, с точки зрения заказчиков — властей религиозных, а с определенного момента и светских, изображение должно было вызывать строго определенные эмоции или ассоциации, а потому передавать хорошо известный эпизод Священной Истории или подходить текущему «историко-политическому моменту». Во-вторых, данная идея должна была увлечь талантливых художников, иначе ее бы исполняли просто богомазы — без вдохновения, потребного для поражения зрительского взора и, как следствие, сохранения этого впечатления в веках. В-третьих, искомый образ должен был находить отзвук в сердцах и умах масс, т. е. быть понятным не только «верхам» (властным или интеллектуальным), но и «низам». Идея об антихристианском царстве блуда и порока, сподвижнике и орудии дьявола, который в урочный час будет наказан и сокрушен всемогущей рукой Господа, принадлежала именно к такому классу общепонятных и вневременных образов. В этом причина живучести и воспроизводимости легенды о Вавилоне. Но сейчас пришло время сделать еще один шаг назад и сказать несколько слов о культуре, создавшей Книгу, точнее, ее наиболее древнюю часть, которую прямые наследники этой культуры, современные евреи, называют Танах [15] .
15
По первым буквам еврейского деления Ветхого Завета: Тора — Закон, или Пятикнижие Моисеево), Невиим — Пророки, включающие «историческую» часть Библии: Книги Иисуса Навина, Судей и Царств, а также Книги Исайи, Иеремии, Иезекииля и 12 «малых пророков») и Кетувим — Писания: Псалтирь, Иов, Притчи Соломоновы, Руфь, Песнь Песней, Екклезиаст, Плач Иеремии, Эсфирь, Книги Даниила, Паралипоменон, Ездра и Неемия). Образующееся в результате слово читатется как Tanakh. На протяжении нашего труда мы будем приводить некоторые термины Ветхого Завета на языке оригинала, и без огласовки, сделанной в масоретский период, используя так называемый консонантный текст (в древнееврейском алфавите гласных нет). В этой связи напомним, что на древнееврейском языке текст пишется справа налево, что один и тот звук может обозначаться разными буквами и, наоборот, одна и та же буква может принимать весьма различное звучание и, наконец, что пять букв (в том числе и «каф» на конце слова «Танах») имеют специальное начертание в том случае, если находятся в конце слова («каф» = или ), подобно греческой букве «сигма» , в конце слова становящейся «стигмой» .
В истории древней Иудеи есть три основных события: образование союза кочевых племен в синайском оазисе Кадеш-Барнеа и завоевание ими «исконных» палестинских земель (генезис нации) [16] , вавилонское пленение (духовная реставрация и обновление нации) и великое расщепление начала эры (гибель нации и ее перерождение в новую средневековую общность). При всей гениальности человека, которого традиционно называют Моисеем, нашедшей свое выражение в сплочении разнородных этнических групп с помощью единого религиозно-законодательного свода [17] , образование израильского племенного союза — событие не уникальное. Ему можно найти параллели и в монгольской, и в сельджукской, и в арабской истории. Духовные перевороты I в., повлиявшие на мировую историю последних тысячелетий, отвергаются иудейской религиозной традицией, а начавшийся тогда же генезис средневекового иудаизма и его плоды относятся к внутринациональным еврейским ценностям. Поэтому краеугольным и уникальным событием древнееврейской истории, имеющим при этом несомненное всемирное значение, является вавилонское пленение иудеев, не только не повлекшее за собой гибель относительно молодой культуры и растворение относительно немногочисленной нации, но, наоборот, приведшее к четкому национально-религиозному самоопределению, сохранившемуся и поныне.
16
Альтернативные теории образования древнеиудейской нации, выдвинутые рядом современных ученых — как борцов с традицией, так и ее искусных интерпретаторов, будут рассмотрены ниже, в соответствующем разделе нашего труда.
17
Благодаря чему победоносные кочевники не растворились, подобно многим другим, среди завоеванных ими народов. Большинство же чисто юридических Законов Моисеевых, конечно, гораздо более позднего происхождения.
Прямым результатом этого стало восстановление иерусалимской храмовой общины в VI–V вв. до н.э. и создание той самой религии, которую исповедовали великие проповедники I в. н.э. — от Иоанна Предтечи до Иоанна Богослова. Исключительно важной для дальнейшей истории цивилизации оказалось проведение во времена иудейской реставрации окончательной кодификации первой части священных текстов иудаизма — Пятикнижия: Книг Бытия, Исхода, Левита, Чисел и Второзакония, наибольшую роль из которых в духовной истории человечества сыграли Бытие и Исход. Участие Вавилона, зримое или незримое, в этом процессе, наложило сильнейший отпечаток на библейский образ первого Мирового Города. Но вернемся еще на несколько столетий назад, в X в. до н.э.
Именно серединой X в. до н.э. часто датируется первое упоминание Вавилона в Ветхом Завете — в 10-й и 11-й главах Книги Бытия. Здесь надо вкратце сказать о некоторых важнейших заключениях, принятых современной библеистикой. После 300 лет филологического анализа Пятикнижия Моисеева сложилось главенствующее сегодня мнение, что известная нам версия книги сведена позднейшими редакторами из двух различных древних источников, условно именуемых Яхвистом и Элохистом и обозначаемых в библеистике буквами J и Е, в соотвествии с тем, какое из еврейских написаний Имени Бога использует автор — Яхве или Элохим. Использование этих терминологических литер окончательно закрепилось после основополагающих трудов крупнейшего библеиста XIX–XX вв. Ю. Велльхаузена: J восходит к старой латинской траскрипции Невыразимого Имени Господа. (YHWH, евр. ) — Jehova, в настоящее время читаемого как Yahweh [18] , а Е — к Elohim (евр. ) [19] . При этом Элохист считается чуть более поздним (VIII в. до н.э.) и дополнительным источником, а Яхвист — более ранним (X–IX вв. до н.э.) и основным [20] .
18
Еврейская традиция требует от произнесения Имени Бога воздерживаться, а при чтении Писания вместо Yahwe употреблять слово Adonai, буквально — «мои Господа» (поскольку Бог Ветхого Завета в грамматическом смысле часто является лицом «множественным», каковой факт часто используют для доказательства того, что иудеи не всегда были монотеистами).
19
Буквально: «Боги» (Эль — Бог, а – им ( ) — окончание множественного числа мужского рода). Это же имя использовал и более поздний автор D (см. ниже). В СП YHWH переводится как «Господь», Elohim — как «Бог», а имеющееся в ряде мест совмещение YHWH Elohim — как «Господь Бог».
20
Таким же образом в научной литературе называют и самих авторов протобиблейских текстовых пластов. Мы во избежание путаницы станем в дальнейшем называть их Яхвистом и Элохистом или «автором J», «автором Е», а говоря о текстах, станем либо использовать латинские буквы J и Е, либо выражения «яхвистский слой», «элохистский пласт» и т. п. То же правило будет использоваться и по отношению к другим предполагаемым авторам-редакторам Библии (см. ниже).
Из редакторов же один творил в последние годы существования независимой Иудеи (VII в. до н.э.), а второй и третий — во время вавилонского плена или же последовавшей за ним реставрации еврейской автономии [21] . Заметим, что многие наслоения в тексте Пятикнижия можно углядеть и не имея специальных знаний — здесь и два списка Десяти заповедей (один, ранний, ритуальный, и второй, знаменитый поздний — этический) [22] и два переплетенных рассказа о Потопе {5} , и, что еще интересней, два варианта описания Сотворения Мира, находящиеся в первых двух главах Книги Бытия [23] .
21
Считается, что первый редактор исключительно удачно совместил J и Е, так, что полностью разделить их филологически признано невозможным. Второй и третий редакторы работали уже над этой версией, условно именуемой J/E. Принадлежащие им тексты обозначаются латинскими буквами PhD, или священническим и девтерономическим источниками (Р — от Priester и D — от Deuteronomium). Полагают, что основную работу над окончательной редакцией Книг Бытия и Исхода провел редактор Р, а автор-редактор D, как легко догадаться, главным образом работал над Второзаконием (по-гречески — Девтерономия). Стоит также заметить, что наличие в тексте Пятикнижия четырех основных пластов не является твердо установленным научным фактом (это и невозможно сделать, если только не будут найдены документальные свидетельства, подтверждающее эту гипотезу), однако большая часть ученых-библеистов придерживается данного мнения (т. н. «новая документальная гипотеза»). Безусловно, она не решает всех вопросов, которые Пятикнижие ставит перед внимательным исследователем, но, по общему мнению (не разделяемому консервативными комментаторами, как христианскими, так и еврейскими), является лучшим объяснением его структуры, существующим на сегодняшний день. При этом библеистика — наука, развивающаяся очень бурно, и вовсе не чуждая переменам, так что, возможно, последнее слово по этой проблеме еще отнюдь не сказано. Тем не менее, отвергнуть итоги работы многих поколений ученых не представляется возможным, и мы будем в дальнейшем их многократно использовать. См. подробную историю библейского критицизма вплоть до 60-х гг. XX в., а также применявшихся методов анализа текста в: Eissfelclt О. The Old Testament. An Introduction. N. Y.; Evanston, 1965. P. 158–233; современное состояние проблемы: Schmidt W. H. Old Testament. Introduction. N. Y.; Berlin, 1999. P. 41–135. Краткие сводки на русском: Тантлевский И. Р. Введение в Пятикнижие. М., 2000. С. 35–80; Вейнберг Й. Введение в Танах. Ч. I–II. М.; Иерусалим, 2002. С. 245–259; популярное изложение: Friedman R. E. Who wrote the Bible? N. Y, 1997. P. 50–88, 101–149, 161–173, 188–233 (последние два фрагмента работы Фридмана включает ряд гипотез, впервые высказанных автором книги, и в настоящий момент не являющихся общепринятыми). Читателю, желающему уяснить, в каком отношении библеистика состоит по отношению современному христианству, лучше всего обратиться к: Мень А. Исагогика. Ветхий Завет. М., 2000. С. 47–66, 88–103.
22
Исх. 34:14–26 и Исх. 20:2–17, соответственно (второй повторяется еще раз во Втор. 5:6–21).
23
У иудеев — «Берешит» , т. е. «В начале» — по первым словам текста: «В начале сотворил Бог небо и землю» (Быт. 1:1).
Значительную часть первой книги Библии относят к наиболее древнему, яхвистскому слою. И текст Яхвиста, быть может, написанный в эпоху расцвета первого Израильского царства при царе Соломоне, начинается с четвертого стиха второй главы Книги Бытия: «Вот происхождение неба и земли, при сотворении их, в то время, когда Господь Бог создал землю и небо, И всякий полевый кустарник, которого еще не было на земле, и всякую полевую траву, которая еще не росла; ибо Господь Бог не посылал дождя на землю и не было человека для возделания земли; Но пар поднимался с земли и орошал все лице земли. И создал Бог человека из праха земного, и вдунул в лице его дыхание жизни, и стал человек душою живою» [24] .
24
Быт. 2:4–7. Заметим, что далее речь идет о сотворении животных, а после — женщины «из ребра, взятого у человека», причем этот рассказ очень подробен, в противовес поздней редакции Р, предпосланной древнему тексту в первой главе, которая дублирует сотворение животного мира в иной последовательности (сначала животные, а потом — мужчина и женщина) и без каких-либо подробностей.
Всего через несколько глав, по ходу изложения древнейшей истории начиная с Сотворения Мира и происхождения человечества (что, как положено, предшествует истории собственно израильской), в повествовании впервые появляется город, впервые появляется Вавилон. Сразу же за рассказом о Грехопадении, убийстве Каином Авеля и Всемирном потопе — более ни одна из великих библейских легенд Вавилону не предшествует.
Прежде чем привести подробную цитату (без которой дальнейшие рассуждения будут бессмысленны), выскажем несколько мыслей по поводу связи библейских сказаний с древневосточной традицией. Заодно посмотрим, где эта традиция возникла и чем была освящена, ибо традиция есть не что иное, как сакральный обычай. Степень сакральности, как и ее исходный смысл, может оказаться забытой, и традиция после определенного времени освящает себя сама — уважение ко всему древнему свойственно человеку и сходно с уважением к старшим, закрепленному у многих народов почти законодательно.
Считается доказанным, что и яхвистская легенда о сотворении человека, и рассказ о Всемирном потопе имеют не исконно иудейское, а гораздо более раннее, древнемесопотамское (шумерское) происхождение. Можно предположить, что Яхвист был человеком образованным, знакомым с месопотамской литературой отнюдь не по устным переложениям бродячих сказителей. Ведь носителями культурного влияния или проводниками культурного заимствования являются люди; культура, в отличие от семян, ветром не разносится. Имеющееся в литературе предположение о том, что автор древнейшего слоя Библии был близок ко двору Соломона, только подкрепит вероятность того, что он мог владеть аккадским (вавилонским) языком, ибо последний в то время был языком дипломатической переписки. Аккадский же язык в прямом смысле наследовал шумерскому в качестве главного языка древневосточной культуры (как аккадская цивилизация наследовала цивилизации шумерской) и был известен и в Египте, и в находившемся на территории современной Турции Хеттском царстве. Нельзя исключить и того, что лингвистическим мостиком послужил и арамейский язык, примерно в то же время (начало I тыс. до н.э.) постепенно становившийся главным языком Древнего Востока — от Месопотамии до Палестины. Так что кажется не случайным появление Вавилона в рассказе о происхождении человечества: у автора были основания поместить Город в самую древнюю древность, отнести его исторический топос [25] именно туда, в самое начало запечатленного времени, в эпоху совершенно мифическую.
25
Или, по-научному, Sitz im Leben — место во времени.
При этом интересно, что о современном Яхвисту Вавилоне мы не знаем ничего, хотя город к тому моменту существовал, как минимум, тысячу лет. Более того, и обо всем этом тысячелетии наши познания весьма скудны. Поэтому свидетельство Яхвиста чрезвычайно ценно, ибо указывает на необычайное место, которое Вавилон занимал в тогдашнем мире. Поэтому нам никуда не деться от рассмотрения начальной вавилонской истории — с той лишь оговоркой, что мы никогда не узнаем наверняка, насколько точно датируется необычайно важный для нас вавилонский фрагмент яхвистского текста? А ежели филолого-исторический анализ, принадлежащий многим выдающимся ученым, и был правилен, то не стояло ли в исходном тексте какое-то другое имя, какого-то другого города, который более поздние редакторы в соответствии с современными им реалиями переправили на «Вавилон»? Может быть, даже и города там поначалу и не было, и Вавилон — Город — появился в ней чуть позже? Легенда, записанная Яхвистом, бессмертна, но кому она принадлежит?