Чтение онлайн

– Что будет с его семьей? – тихо спросила я, осторожно входя в пустые покои. – Будут ли они лишены жизни?

– Правосудие требует этого. – Генерал сделал паузу, выжидая мою реакцию, но не получив ответа, он продолжил: – Однако император милостив, домочадцы предателя понижены до простолюдинов и будут переселены в другую провинцию.

– Им повезло, что генерал Лин полон милосердия.

– Госпожа Гао предпочла бы видеть их смерть?

Я обернулась. Генерал ждал ответа со всей серьезностью.

– Вы напрасно беспокоитесь, я не настолько жестока, чтобы карать невиновных.

– Я знал, что и вы полны милосердия.

Милосердие. Я рассмеялась. В этих пустых покоях гулял ветер. На столе лежали полуоткрытые шкатулки и брошенные серьги. Кому-то пришлось покинуть свой дом в одно мгновение. Я коснулась искусно расписанного веера. Должно быть, здесь жила прекрасная наложница. А теперь она ушла, и в этой комнате призраком покачивались лишь пустота и пыль. Но пустота, не залитая кровью.

– Господин Цзюэ совершил немало зла, и поэтому я буду радоваться его смерти.

Милосердие. Мне не нравилось это слово. Оно разжимало мои пальцы и позволяло сделать шаг – в пропасть. Сорваться, лишь бы не чувствовать тяжесть чужой смерти.

– Что же будет дальше? Вы останетесь в Шаньлу? – Я посмотрела на генерала с прежней безмятежностью.

– Лишь до прибытия нового наместника. – Господин Лин смотрел на меня новым ищущим взглядом. Но я знала, что он ничего не увидит на моем лице.

– Сяо Хуань не успеет заскучать здесь.

Генерал кивнул. Теперь он казался озадаченным какой-то новой, тревожащей его мыслью. Он прошел в следующую дверь, и мы оказались в маленьком внутреннем саду. Здесь росло лишь одно дерево, чьи цветы еще не распустились. Под ним лежал забытый цинь. Прежде чем генерал бы решился высказать то, что не давало ему покоя, я подняла покинутый инструмент и опустилась на землю.

– Говорят, музыка может примирить даже пустоту.

Чужой цинь лег на мои колени, и я закрыла глаза.

Мои пальцы заскользили забытой песнью. Струны упрямо хотели ранить незнакомые пальцы, но мои не боялись боли, и грусть дрожащим ветром пронзала воздух. Это была странная песня, которую мои пальцы никогда не пели прежде.

Когда музыка замерла, и я открыла глаза, Генерал Лин не отрываясь смотрел на меня. Его взгляд все еще был пронизан моей песней.

Я отложила цинь и поднялась.

– Это мой подарок вам.

– Прощальный подарок, – договорил он за меня.

– Мы никогда не можем знать этого наперед.

– Я ничего не понимаю в музыке, – с тихой улыбкой проговорил он. – Но ваша и правда может примирить пустоту.

Я тонула. Я тонула, и мои руки усталыми прутьями тянулись ко дну. Я тонула в темноте, но я знала, что там, внизу, кровавый ил еще не успел всосать новое тело. Я тонула, чтобы увидеть его и улыбнуться, но мое лицо уже растворялось в холодной липкой воде.

Когда открыла глаза, все еще чувствовала тонкие стебли удушья. Их смогла смыть лишь холодная вода. Поместье наместника давило медной сетью ночного кошмара, и я незаметно выскользнула через задние ворота.

Город кипел утренней суетой, как забытый на огне чайник. Я добежала до рынка и уселась за последний свободный столик у матушки Динь. Она прибыла сюда из Долины Рек, и у ее лапши был привкус теплого ветра Хэши и луны, закрывающей глаза звездам.

– Госпожа Гао! – Ее сынишка подбежал ко мне с уже беззубой улыбкой.

– Одну порцию лапши, Ин-Ин. А где твой правый?

– Вчера выпаль.

– Один выпал, другой вырастет.

Мальчик весело закивал и с криком «Ляпша!» побежал обратно на кухню.

Солнечное утро дышало теплом, холод ночных кошмаров отпускал, и я чувствовала, что все еще жива.

Лапша матушки Динь показалась мне лучше прежней, а рынок – живее обычного. Я направилась к лавке сладостей на углу. Детвора так и норовила стащить что-нибудь, поэтому хозяин отгонял их беспокойным коршуном.

– Дядюшка, отмерьте мне мешочек османтусового печенья! – весело прокричала я, пробираясь сквозь хитрые атаки детворы.

– Госпожа, только что скупили все, что было. – Хозяин указал на двух покупательниц, все еще выбирающих что-то в конце прилавка.

Я направилась в их сторону, чтобы лаской и лестью заполучить свою долю сладостей. Но стоило вежливо обратиться к ним, как перед мной заклевал подбородок Тан-Тан.

– Госпожа Гао. – Из-под поднятой вуали на меня смотрело нежное личико Лу-Лу.

– Госпожа Лу, нам уже пора возвращаться, – недовольно пробурчала И Тан.

– Но мы еще не… – Взгляд молодой госпожи упал на завернутое печенье в руках ее спутницы.

– Какая удача встретить вас здесь! – с воодушевлением заявила я, давая понять Тан-Тан, что так просто она от меня не избавится.

– Господин Бай позволил мне приехать с ним в Шаньлу. – Румянец залил щечки Лу-Лу, когда она произносила имя Бай Сина.

Я все еще улыбалась. Глава Бай. Теперь мне точно не хотелось возвращаться в поместье.

– Госпожа Лу, вы тоже любите османтусовое печенье? Я слышала, вы скупили все в этой лавке.

И Тан и Лу-Лу побледнели и переглянулись, будто я поймала их на страшном преступлении.

– Давайте уйдем отсюда, – прошептала Лу-Лу.

Мы простились с хозяином и смешались с толпой.

– Госпожа Гао, – с излишней серьезностью произнесла Лу-Лу, – вы сохраните мой секрет?

– Секрет?

И Тан, плотно сжав губы, молчала и упрямо смотрела перед собой.

– Только если вы поделитесь со мной печеньем.

Лицо Лу-Лу просияло, и она протянула сверток мне.

– Я знаю одно место! – заявила я.

Мы вошли в чайную и заняли столик в углу. Через несколько минут слуга уже разливал перед нами дымящийся напиток. Драгоценный сверток был развернут. После недолгих колебаний даже И Тан сдалась и потянулась за печеньем.