Чтение онлайн

Вот, допустим, австралийцы – они тренируются в зоне активации, это вторая зона, это лактат 8. Тренировка – активация – стресс. Физиолог говорит: нет, в зоне тренировки. А ему говорят: а что же у нас нет таких данных о том, что мы достигаем этих целей за счет тренировки? А он говорит: очень просто, у вас стимул хаотический. Вот это потрясающе. Вы не долбите в одну точку. Это подход биологов, медицины. Они не думают про анаэробный порог, они знают его.

Стимул может быть хаотический. Я не знаю насколько у меня он хаотический, но я точно могу сказать, что не хаотический. Вот, не хаотический. Существует его тренируемость. Здесь эти явления системные. И поэтому, возможно, им нужна только активирующая тренировка. Активация держится три недели. А у других?

Вряд ли найдется атлетически сложенный человек с хорошим чувством воды. У меня хорошее чувство воды. Наверное, оно было. Меня научили, я плыл хорошо, технично. Я и сейчас плаваю хорошо. Вот сейчас форма у меня не очень хорошая. Но все равно залезаю в воду и показываю Саше (дочь). Так вот, чувство воды. Думаю, что существуют какие-то научные обоснования этого. Так Колмогоров говорит, и я согласен с ним. Что когда ты в движении, то ты прикладываешь усилия. И чем больше усилия ты прикладываешь, тем быстрее плывешь.

Но существует обратная ситуация. Чем больше ускорение, тем больше потом замедление. То есть оно идет вверх и вниз. Раз идет вверх и вниз, значит, разница между приложенной силой и сопротивлением большая. То есть сопротивление намного больше, и все замедляется. И разница между ними значительная. А что происходит, когда плаваешь медленно? Вот медленно поплыл, мягко, медленно. Дело все в том, что прикладывается минимальная сила, вообще минимальная. А какое сопротивление? Примерно такое же. Если равномерно плывешь, оно такое и будет. Но когда ты разгоняешь себя, то и сопротивление будет большое. Поэтому, если говорить о чувстве воды, то это чувство у пловца надо воспитывать в диапазоне минимальных взаимодействий, когда эти силы маленькие. Тогда ты начинаешь слышать музыку на низком ее уровне. И слышать высокие ноты при низком уровне звучания звука. Это развивает слух. Я думаю, что это где-то так. Может это философски всё так или это голая физика.

Движение может быть равномерным, а может быть импульсивным. Импульсивное движение может использовать инерциальные силы и использовать также присоединенную массу воды, которая тащится за человеком. Гилёв – единственный человек, я думаю, в мире, который оценил эту присоединенную массу. Вот как он объясняет это: присоединенная масса воды примерно соответствует массе тела. Если у тебя 100кг, +100кг примерно.

Вот эта масса воды, которую ты тащишь. Гилёв Г.А. пишет так. Потому что я, кроме него, данных этих не читал нигде. Я же тренер, мой основной инструмент – это мои глаза. Да, я читаю науку, понимаю. Но я вижу движения, и это действительно так. Это видно на спортсмене. Попов плавает, я говорю: Саша, иногда ты плывешь, как-то вода тебя отпускает, а иногда плывешь – она тащится за тобой. Он говорит: действительно, это так.

Вопрос. Современное плавание, оно очень силовое. Слова Красикова о том, что плавание от слова «плавно» – это классика. И получается, что в современном плавании этой плавности места все меньше и меньше находится. Нет ли тут противоречия?

Ответ. Нет. Вообще, в физиологии есть такое понятие, как силовой компонент выносливости. Сейчас американские авторы теперь гормонами всё объясняют, что это тестостерон, кортикостероиды, бла-бла-бла. Я вот пытаюсь от этого абстрагироваться. Я пытаюсь глазом понять это. Как скульптор, он лепит, он же не думает про тестостерон. Так и здесь. Чтобы сделать максимальную работу, процентов на 80 идет аэробная работа. Но интенсивность – она где-то 20-25%. Чтобы выдержать нагрузку, нужен зал два раза в день. Без этого не сделаешь. В горах это вообще немыслимо. Это неважно кто ты, русский, австралиец, швейцарец. Без зала это невозможно сделать. Здесь нет никакого противоречия.

Вопрос. Геннадий Геннадьевич, а вот, если вернуться к теме, мы не договорили, когда вы рассказывали про Попова и про человека, который имеет такой же рост, такую же фактуру. Но при этом, один за 10 секунд плывет, а другой за 15. То есть, это в чем дело? Он более жесткий? Он более прямой? Меньшее количество жира или что?

Ответ. Могу предположить. У меня убедительного ответа нет. Понятно, что может быть из-за положения тела в воде. Какая-то кожная чувствительность. Непонятно. Это из области того, что там моторная лодка и дельфин. Почему дельфин, допустим, так в воду вписывается.

Во всяком случае, если ребенка учить плавать, его сначала нужно научить лежать на воде, иначе будут проблемы. В конечном итоге, толчок-скольжение, эти вещи, собственно, формируют.

Вот это очень важно, вот то, что я скажу. Я читал в самолете большую статью про футбольного менеджера. Журналист на менеджера сразу наезжает – вы богатый человек, вы супер, вы миллионер и так далее. Примерно в таком тоне. Лучший в мире футбольный менеджер. Испанец. А этот так спокойно, уводит в сторону разговор. И вообще про деньги забыли. И он рассказывает про свою работу. А этот журналист: через вас проходят контракты всех этих футбольных звезд и так далее. Он отвечает, это так, это видимая часть работы. А вообще-то вы не очень представляете, чем мы занимаемся.

А чем вы занимаетесь?

Я, говорит, в течение недели день и ночь смотрю футбольные матчи. Журналист: какие матчи? Детские матчи, которые в стране проходят. Я все время смотрю на игроков, как играют 14-15-летние ребята. Этим я занимаюсь все время. Я смотрю по телевизору матчи, вот это в основном моя работа и есть, а не подписание контрактов. В чем смысл? Мы выявляем таланты и потом пытаемся поддержать таланты.

И что, вы деньги им даете?

Он: Боже упаси, деньги. Потому что, как только деньги – так всё кончается. Если футболист за деньги делает что-то – всё, его нет больше. Деньги – это, говорит, суперзвезды, до которых не долететь. Так складывается их судьба, что они получают деньги. Но если юный футболист думает про деньги, играя в футбол, то он никогда ничего не достигнет, а нам такие не нужны. Нам нужны те, которые бредят футболом и живут футболом. Вот их мы и находим.

Это ответ на вопрос, почему русские юноши погибают быстро. Плавают до юношеского чемпионата Европы и потом – в пике. Я понимаю, что им нужны деньги. Значит, надо как-то научиться поступать по-другому.

Надо на этом уровне что-то решать. Всех в армию забирать? Не знаю. Но понятно, что это требует решения. Вопрос заключается в том: а нужны ли они все? Вот в Японии заканчивают школу – и только профессионалам разрешают плавать.

Мне кажется, что можно придумать вариант, который пойдет вразрез с общей устоявшейся тенденцией, и он будет правильный. Но бросать, особенно парней в 16-17 лет, нельзя, надо какие-то условия для них создавать, чтобы они продолжили работать. Если будет мотивация, если будут условия. Как в плавательном центре СКА в Самаре. Какие-то вводить гранты. Армейцы плавательный центр собрали со всеми условиями. Кроме того, спортсмен должен получать образование хорошее. Остальные – в действующую армию.

У нас нет главного, у нас нет студенческого спорта. Поэтому у нас есть только армия, которая поддерживает спорт. Поэтому и студенческого спорта не будет в ближайшее время.

Просто невозможно совместить спорт и все остальное. Я разговаривал с человеком, близким к московскому руководству. Он меня спросил: можешь ли ты нарисовать идеологию, допустим, клуба МГУ? Ну, я нарисовал. С бассейном там проблема. Но можно бассейн в Лужниках использовать. Он посмотрел. Он толковый, администратор сам. Говорит: нет, не годится. Я говорю: а почему не годится? А он: невозможно сочетать профессиональный спорт с учебой, тем более в МГУ. Говорю: а почему в Америке можно? Он говорит: потому что такие структуры, как МГУ, не будут прогибаться под спорт. А в Америке прогибаются. Это его мнение. Я написал, что это возможно. Что да, возможно, но необходимо учесть обстоятельства.

Все зависит от того, что если это студент, у него должен быть качественный сон в течение 8-ми часов. Минимум 7 часов. Если он в 5 встает, то он в 10 должен уже спать. А может он лечь в 10? Маловероятно.

Вопрос. Насколько в современном плавании, возможно, противостоять чистому спортсмену засилью препаратов?

Ответ. Очень трудно. Допустим, пептиды. Пептиды не определяются в принципе. Их можно определить, поймать в течение 12-ти часов. Пептиды – это соматотропин. Поэтому мне очень странно то, что у пловцов определяются анаболики. А пептиды? Поэтому это тайна за закрытыми дверями. Но могу сказать, что в Америке это совершенно нормально. Я как-то зашел в магазин. Там написано: в продаже есть гормон роста. Там и компенсированный, и такой. Я спрашиваю: а где на витрине-то? Они говорят: нет у нас на витрине, все время крадут В нормальном магазине, в Колорадо-Спрингс. Уж не говоря о том, что поставляют его из Мексики, нелегально. Все лаборатории там, в Мексике. Поэтому в Америке это очень широко распространено. Другое дело, что ты можешь спросить: а как у них девочки плавают. Не знаю. Думаю, что сама система американская, она подталкивает на это тех, кто учится в университете. Платить 100 тысяч долларов за учебу не каждый может.