Чтение онлайн

— Шери не собирается шантажировать меня, угрожать мне или спать со мной, чтобы я занялся расследованием, связанным с ее бывшим мужем, поэтому вы считаете ее слабой.

Она с сожалением посмотрела на него.

— В биографии Шери Картер есть глава, в которой она спала с мужчиной, чтобы получить то, что ей нужно. Она призналась, что спала со своим начальником и они поженились, потому что она забеременела. — Рэйчел ухмыльнулась ему в лицо. — Не теряйте надежды. Вероятно, она сейчас сидит дома и выстраивает схему, как переспать с мужчиной, который с ног до головы закован в гипс.

— Стекловолокно, — поправил Николас. Он покачал головой. — Она ищет мужа и отца для Молли, но ей придется поискать в другом месте. Брак не входит в мои планы.

— Я понимаю, какую жертву вам пришлось бы принести, остановившись на одной женщине, когда Банни, и Саммер, и Тиффани, и все остальные всегда в боевой готовности.

— Вы продолжаете твердить о женщинах в моей жизни, как будто я причиняю им боль или предаю их каким-то образом. Но я встречаюсь с несколькими женщинами, так что все они знают с самого начала, что наши отношения не отягощены никакими узами, обещаниями или обязательствами, — ровно произнес он. — Ни одна из женщин не питает надежд и не страдает.

— Ну пожалуйста, не надо. Я слишком давно преподаю в школе, чтобы негодный мальчишка смог одурачить меня, убеждая, что его эгоизм на самом деле является альтруизмом. — Она широко раскрыла глаза, изображая невинность: — Боже, мисс Стюарт, я ведь правда думал, что Сисси обрадуется, найдя у себя в кармане полную пригоршню червей.

Николас коротко рассмеялся.

— Для меня брак явно хуже, чем черви в кармане у девочки.

— Я попробую угадать. Вы говорите каждой женщине, что ваша работа так опасна, что было бы несправедливо жениться на ком-либо, чтобы оставить потом безутешную вдову.

— Я не…

— Пытаться одурачить кого-то — это плохо, — перебила его Рэйчел. — Не лгите самому себе. Ваша работа не настолько опасна. Вы имеете дело с экономическими преступлениями, а не с убийцами и бандитами.

— Джеймс Денег присвоил миллион долларов. Если после этого его нельзя назвать бандитом, то уж после того, как он сбил меня машиной, явно можно.

— Один раз проходимец увлекся. Вы прекрасно сознаете, что используете свою работу в качестве самооправдания, чтобы не связывать себя обязательствами.

— Кто вам это сказал?

— Дайана. Именно она заявила, что вы не способны связать себя обязательствами.

— Что ж, она права.

— На вашем месте я бы этим не хвасталась.

— Сколько вам лет, мисс Стюарт?

— Это не имеет никакого отношения…

— Тридцать? Тридцать пять?

— Двадцать семь, — прошипела она.

— И вы помолвлены?

— Какое это имеет отношение…

— Есть что-нибудь серьезное?

— Я не понимаю…

— Встречаетесь с кем-то постоянно?

— Это не ваше…

— Так в чем же дело? Вы не верите в брак? У вас проблемы с обязательствами?

— У меня есть намерение выйти замуж и иметь семью. Просто я пока не встретила подходящего человека. Когда я выйду замуж, это будет навсегда. Я хочу любить так, как мои родители.

— Я тоже хотел, — неожиданно сказал Николас.

— Хотели? Я не знала, что вы, то есть… — сожалея, что она затеяла этот разговор, Рэйчел с трудом подбирала слова, — Дайана не говорила… вы что, разведены?

— Мне с этим не повезло. Если бы я был разведен, то по крайней мере хотя бы раз был влюблен.

— Вы вроде бы еще не так стары и можете влюбиться.

— Вы не знаете? Я удивлен, что Дайана не рассказала вам. Я в нашей семье — исключение. Объект всеобщей жалости. Бедный старина Ник — он не может влюбиться.

— Влюбиться могут все.

— В нашей семье давняя традиция — влюбляться сильно и мгновенно в юном возрасте. Мои прадедушка и прабабушка поженились, когда ей было семнадцать, а ему девятнадцать.

— Ваши богатые предки?

— Он был богат, сын железнодорожного магната. Она была прислугой. Их дочь, моя бабушка, в восемнадцать лет сбежала с садовником во время Второй мировой войны. Дедушка Кимбелл погиб на море, и бабушка вернулась в семейный особняк в Чикаго к своим родителям. Моя мама и отец влюбились друг в друга, когда учились в школе в Чикаго. Они сбежали из дома, потому что семья была против, когда маме было девятнадцать.

— Не понимаю, какое все это имеет отношение к вашему отказу связать себя обязательствами.

— Я же объясняю вам. Семейная традиция. Дайана в шестнадцать лет увидела Чарли и больше уже ни на кого не смотрела. Отец говорил, что Чарли — прохвост и бездельник. Дайана была глуха к его возражениям. Они поженились в тот день, когда ей исполнилось девятнадцать, продолжая семейную традицию. В моей семье любовь приходит рано. Все, кто женился счастливо, женились рано.

— Вы полагаете, что вам слишком поздно жениться?

— Когда тебе с детства внушают, что залог счастливого брака — это влюбиться рано и в того, кого не принимают твои родители, то трудно рассуждать логически.

— Но это же глупо!

— Думаете, я этого не понимаю? — Он откинулся головой на диванные подушки и закрыл глаза. — С пятнадцати лет я стал ждать, что влюблюсь. Женюсь, когда закончу колледж. Когда мне исполнилось двадцать пять, моя семья забеспокоилась. Мама стала приводить дочерей своих друзей. Отец — дочерей сотрудников и знакомых. Дайана приводила домой подруг по университету. Даже Чарли подключился, нанимая на работу женщин исходя не из их деловых качеств, а из того, насколько они подходят для брака. — Он покачал головой. — Вы не поверите, сколько прекрасных, достойных женщин они мне показали. Ярких, забавных, умных, интеллигентных. Большинство мне нравились. Но ни в одну из них я не влюбился.

— И неудивительно. Вы когда-нибудь видели ребенка в кондитерском магазине? Мама говорит — выбери что-нибудь, а он не может. Мятные палочки? Леденец? А может, лучше жевательную резинку или плитку шоколада? У него слишком большой выбор. У вас дюжина женщин. Но ни одна из них не может стать ими всеми одновременно.

— Жениться и покупать сладости — не одно и то же. Мужчина не выбирает жену. Он влюбляется. — Николас открыл глаза и уверенно посмотрел на Рэйчел. — А простая истина заключается в том, что я не способен влюбиться.