Легендарное дело
Шрифт:
– Здравствуйте, а вы к кому?
Лев предъявил служебное удостоверение.
– Доброе утро. Я хотел бы поговорить с оперативником из следственной бригады, который занимается убийством медсестры в доме престарелых. У меня есть важная информация.
– Подождите, я свяжусь с ним.
Дежурный исчез в будочке. Через пластиковую перегородку было видно, что он звонит по телефону.
Потянулись долгие минуты томительного ожидания. Лев присел на скромную скамейку для посетителей, размышляя, стоит ли отдавать следователю папку, которую вручила ему директриса. Ведь для следствия информация о том, что Клара перемещалась из одного пансионата в другой, причем довольно странным образом, может оказаться важной. Оперативник недоумевал, почему сотрудники до сих пор с ним не связались, тем более что директор пансионата сейчас как раз в прокуратуре.
– Вы ко мне?
Из размышлений его вырвал глухой голос. В проходной замер мужчина средних лет с пышными усами и в хорошо подогнанной форме. Лицо его ничего не выражало, серые глаза застыли, словно замороженные.
– Добрый день. Полковник полиции Гуров Лев Иванович. Я хотел бы с вами переговорить по поводу убийства медсестры в доме престарелых. Я хочу задать пару вопросов, и у меня есть кое-какая информация о Кларе, подозреваемой.
Он не успел договорить – мужчина прервал его и равнодушно отрезал:
– Мы не даем никаких сведений. Расследование закончено.
– Подождите, давайте поговорим. У меня есть информация о подозреваемой.
Лев Иванович продолжил миролюбиво, хотя внутри у него вскипело раздражение от безразличия этого кабинетного работника. Но тот снова бесцеремонно оборвал полковника:
– Какая еще информация? Что старуха жила в нескольких пансионатах? Директор уже поделилась с нами своей параноидальной идеей, будет отправлена на обследование к психиатру, а то скоро расскажет про заговор инопланетян против дома престарелых. Расследование закончено, я повторяю. Сами разобрались, без помощи великих московских сыщиков. А вы, товарищ полковник, отдыхайте и наслаждайтесь отпуском. Поезжайте на экскурсию в Розу Хутор или олимпийский парк. А вмешиваться в нашу работу не стоит. Мы ее знаем и делаем прекрасно. До свидания.
Не дожидаясь ответа, прокурорский работник развернулся и зашагал обратно по коридору, а Лев Иванович, оторопев на несколько секунд от такого жесткого приема, застыл в холле. Мимо на обед спешили сотрудники ведомства, все реагировали одинаково при виде полковника – сначала воодушевленно здоровались, а потом останавливались или, наоборот, ускоряли шаг с удивлением на лице. Он отметил эту странность, но задуматься над необычной реакцией прокурорских работников было некогда – внутри все бурлило от возмущения, что его, оперативного работника, опытного сыщика, попросту послали в ответ на предложение о помощи.
На крыльце он сощурился от яркого солнца и побыстрее надел солнцезащитные очки. Мужчина, поднимавшийся по ступенькам, протянул ему руку:
– Добрый день, Андрей Григорьевич.
Охнув от удивления, когда Гуров повернулся к нему, мужчина отступил назад:
– Извините, обознался…
Сыщик кивнул в ответ, спустился по ступенькам и решил пройтись, чтобы немного успокоиться после неприятного разговора.
Судя по карте, недалеко располагался музей, где подрабатывала Аня и куда отнесла письма своей покойной родственницы. Лев не оставлял идеи добыть личную переписку Валентины, надеясь найти в ней ключи к окружившим его загадкам. Хотя настроение у него было совсем печальное – уже в двух местах он получил холодный отпор, к которому совсем не привык в своей профессиональной деятельности. Обычно появление служебного удостоверения развязывает языки, но в этом городе оно действует наоборот – вызывает молчание.
Шагая по асфальту, от которого несло потоком горячего воздуха под палящим солнцем южного города, Лев раз за разом пытался соединить отдельные события: смерть Песоцкой, нападение на Аню Жукову, папку с бумагами о перемещениях Клары, смерть медсестры Галины и постоялицы пансионата для пожилых, хрупкой Клары. Но этот пазл распадался на отдельные элементы, так что Льва Ивановича одолели сомнения: может быть, прав прокурорский сотрудник и между этими событиями нет никакой связи? Действительно, лучше бы он ездил с женой на экскурсии и отдыхал. Зачем портить отпуск расследованиями.
В таком скомканном настроении он оказался у входа в музей. На вопросы о руководителе практикантки Ани Жуковой экскурсовод махнула рукой куда-то в глубину скромного темного коридора. За одной из потертых дверей Гуров обнаружил дородную даму в бежевом летнем платье. Строгая оправа очков отражала лучи солнца, поступающие из распахнутого по случаю жары окна.
На просьбу отдать письма, которые Аня принесла для выставки, работница музея заупрямилась и потребовала личное распоряжение родителей девочки.
– Я понимаю, что для вас это пустяк, но Анечка так долго собирала все экземпляры лично, она так увлечена организацией выставки! А вы хотите уничтожить ее усилия! Простите, но без звонка от Елены Жуковой я ничего вам не отдам. Не понимаю, почему вам так трудно набрать номер Аниной матери.
Женщина воткнула в Льва Ивановича полный подозрения взгляд. Она явно не доверяла этому чужаку, который вдруг заявился в музей с неожиданной просьбой отдать ему собранный силами ребенка материал для выставки. Гуров внутри зашелся новым приступом негодования. Это уже третье место, где ему отказывают в помощи, несмотря даже на то, что он решил не использовать служебное удостоверение. Он бы с радостью решил вопрос одним-единственным звонком, но Лена с дочерью сейчас едет в сторону глухого поселка и больше слышать ничего не хочет о наследстве старухи.
Возмущение достигло крайней точки, и он поспешил на улицу, где спрятался от палящих лучей в жидком теньке кустарника. Солнце жарило во всю силу, улицы почти опустели. Гости города сейчас проводили время либо на пляже, либо в номере. Оперативник же стоял в ступоре. Что за несчастливый день! Будто черная кошка дорогу перебежала. От жары и неудач внутри все бурлило.
Опечаленный Гуров зашел в ближайший магазинчик, где с удовольствием охладился под потоком из кондиционера. Ледяной лимонад вкупе с прохладным воздухом освежили голову и привели мысли в порядок.
Опытный опер так просто не откажется от своей затеи. Придется нарушить закон, раз в этом городе он не на стороне сыщика и волшебное удостоверение полковника не работает.
Он прошелся вдоль здания в поисках открытого окна музейной сотрудницы. Его легко было найти, так как окна служебных помещений отличались маленькими размерами и толстым слоем пыли. Еще несколько окон были открыты, но нужное он опознал по зеленым жалюзи. Пригнувшись, он прокрался, чтобы его нельзя было заметить изнутри, и замер под карнизом, вслушиваясь в негромкие звуки стучания по клавиатуре. Минуты тянулись медленно, ноги начали ныть от напряжения, когда раздался высокий девичий голос:
– Анна Афанасьевна, мы вас ждем, все готово!
– Ох, Настюша, в такую жару чаю совсем не хочется…
– Тогда просто с нами посидите, съешьте кусочек тортика, поболтайте. Я все-таки на полтора года ухожу в декрет! С малышом уже так не посидим!
– И то правда. Я уже и забыла, как трудно с детками. Конечно, идем, – согласилась сотрудница.
Зашумел отодвигаемый стул, послышались шаги крупного тела и щелчок замка. Лев отсчитал три минуты – вдруг хозяйка кабинета вернется, чтобы забрать забытую вещь. Потом сыщик подтянулся на руках, перекинул ноги, а потом и все тело через подоконник и оказался внутри кабинета. Это действие заняло у него буквально пару минут.