Чтение онлайн

– С каких пор ты стал экспертом в медицине? – я процедила свои слова максимально высокомерно. – Ты, вроде, был Богом обмана и коварства, а не исцеления. Будь добр, прекрати строить из себя умника и оставь меня в покое.

– Твоя агрессия вполне оправдана. Мы оба знаем стадии принятия тяжёлых ситуаций. Непринятие, отрицание, а теперь настала стадия гнева. Я это прекрасно понимаю и не хочу усугублять твоё тяжёлое состояние.

– Раз ты у нас лучший психоаналитик, чем я, будь добр, проводи свою терапию кому-нибудь другому, но не мне. Уйди! – я громко завизжала и новый поток слез вырвался из моих глаз. – Я не хочу никого видеть!

– Я уйду, но при условии, что ты поешь. Обещаю тебе.

– Ты Бог обмана. С чего я должна тебе верить?

– С того, что я ни разу не обманул тебя. Я не собираюсь этого делать и сейчас, – Локи сел на край кровати и тяжело вздохнул. – Прошу тебя, хоть немного, но соберись. Сделай это не ради меня, а ради Ричарда. Он бы хотел…

– Не смей произносить его имя при мне, – я подорвалась со своего места и кинулась на Локи с кулаками. – Не говори мне о нем!

– Лив, успокойся! – сильные мужские руки схватили мои запястья, заблокировав мою способность двигаться. – Я не хотел напоминать тебе о нем, но ты не оставила мне выбора. Ричард просил меня быть с тобой рядом и быть опорой для тебя, что я и делаю. Я не нарушу данное твоему отцу слово и чтобы ты не говорила мне, но я не оставлю тебя.

– К черту все эти обещания. Отец должен сидеть сейчас в этой комнате и быть рядом со мной. Он должен был повести меня к алтарю и должен был встречать старость в своём доме на берегу океана… – мой голос сорвался и я обессилено упала на кровать. – Я должна была успеть. Я же могла его спасти, но я не успела. Я не успела на каких-то пару часов.

– Лив, я понимаю, что ты винишь себя в этом, но твоей вины во всем произошедшем нет. Это банальное стечение обстоятельств. Я тоже верил, что у нас все получилось и мы спасём Ричарда. Думаешь, я не виню себя во всем этом? Я проигрывал в своей голове миллионы сценариев при которых я успел бы спасти Ричарда и достать это злосчастное кольцо для него. Но, к сожалению, прошлого не изменить. Есть то, что есть и ради отца тебе стоит немного собраться и идти дальше.

– Я не хочу. Я ничего не хочу. Мне нужен папа, – я затряслась, почувствовав новую волну боли и отчаянья. – Я не простилась с папой должным образом и я не знаю, что стало с его душой.

– Лив, я уверен, Ричард сейчас в лучшем мире. Он явно не тянул на того, кто мог сожалеть о чём-то и корить себя за что-то, чтоб оказаться в Аду, – Локи слабым движением руки провёл по моим волосам и тихо прошептал. – Я понимаю, тебе больно это слышать, но я пришел к тебе по делу. Сегодня состоятся официальные похороны Ричарда. Сив и Тор за эти дни организовали всю эту процессию и они попросили меня сообщить тебе об этом.

– Папу сегодня похоронят? – вновь мой голос сорвался, а руки судорожно затряслись. – Я не смогу заставить себя появиться на его похоронах. Это слишком больно.

– Но своим отказом ты осквернишь память отца. Ты его дочь и он заслужил твоего прощания в его последний путь…

– Я не могу… Я не могу отпустить его.

– Но ты должна. Душа Ричарда должна знать, что ты сильная и ты хранишь его память в своей душе.

Локи нерешительно протянув свои руки в мою сторону. Я пару минут колебалась, а затем упала в его объятия, придаваясь новой волне рыданий. Я не могла представить, как я смогу пережить похороны отца и как смогу появиться на столь болезненном мероприятии. До этого момента я никогда не была на настоящих похоронах и всегда смотрела на все это с философской стороны. Но теперь я понимала, почему многие люди вели себя совершенно неадекватно в такие моменты. Пережить подобное событие было слишком тяжело и, отчасти, невозможно. Смотреть, как близкого и родного человека навсегда опускают в землю и закапывают в глубокой яме, оставив лишь небольшое каменное надгробие, было за гранью нормального. Все это время Локи продолжал держать меня в объятиях, поглаживая мои спутавшиеся волосы.

– Лив, выключай свои наушники и постарайся собраться. Процессия начнётся через несколько часов. Я надеюсь, что к этому моменту ты сможешь собраться и мы вместе переживем этот момент, идя рука об руку. Чтобы не случилось, но я рядом с тобой в любом случае. В болезни и здравии, в радости и горе, я навечно буду с тобой.

Локи коснулся горячими губами кожи на моем лбу и вышел из спальни. Я продолжала сидеть на своём месте, пока потоки слез медленно стекали по моим щекам. Впервые за двое суток я заставила себя встать с места. Голова кружилась, мышцы всего тела болели с неимоверной силой, а ноги сковывала судорога. Сильно шатаясь, я шла вдоль стены к ванной комнате, при этом пытаясь не упасть на пол. Зайдя в ванную комнату, я подошла к раковине и посмотрела на своё отражение в зеркале. В смотревшим на меня отражении я впервые видела подобный вид у себя. На меня смотрела чересчур бледная фигура, больше напоминавшая восковой труп, чем живого человека. Глаза сильно впали в глазницы и под ними были глубокие и темные синяки. Волосы были тусклыми и спутанными, а их прежний блеск померк. Кожа была зелёного оттенка, а когда-то голубые глаза имели неестественно тусклый оттенок. Белки глаз были слишком красными из-за полопавшихся капилляров, а густые ресницы были слипшимися от большого количества слез. Я никогда не представляла, что смогу выглядеть подобным образом. Я включила воду в душевой кабине и ещё долгое время стояла под горячими струями воды. Приведя себя хоть в небольшой, но порядок, я вернулась в спальню отца и обнаружила на кровати новый комплект одежды. Это был строгий чёрный костюм с такого же цвета рубашкой. Вместе с костюмом лежала коробка с чёрными туфлями на небольшом каблуке. Я заметила небольшую карточку, на которой идеальным каллиграфическим почерком было выведены слова: «Решил, что тебе не помешает новая и свежая одежда. Я все ещё надеюсь, что ты сможешь заставить себя встать с колен и подняться на ноги. Ты сильная, Лив, и ты сможешь справиться со всеми испытаниями судьбы. Я люблю тебя и я всегда рядом. Л.». Слова, что звучали голосом Локи в моей голове, на секунду вызвали у меня тепло и мимолетную радость в душе. Но я тут же вспомнила, зачем весь этот наряд и что меня ждёт впереди. Спустя несколько часов я стояла в более-менее собранном виде. Накинув пиджак на плечи, я села на кресло около кровати и посмотрела на пустующее место напротив себя.

– Пап, я не знаю, как пережить подобное. Ты учил меня быть сильной и всегда подниматься на ноги, как бы больно я не падала по жизни. Но это падение явно оказалось выше моих сил. Ты ушёл так быстро, что я не успела сказать тебе, как я тебя люблю и как ты много значишь для меня.

По моим щекам вновь потекли обжигающие потоки слёз. В комнате раздался слабый стук в дверь. Я никак не отреагировала на пришедшего человека и его попытки достучаться до меня. Я продолжала сидеть с отрешённым лицом и смотреть на пустующую кровать. Дверь медленно отворилась, после чего за моей спиной послышался тихий шепот.

– Могу я войти?

– Ты уже вошёл, – прошептала я, говоря с максимальным безразличием в голосе. – К чему эти ненужные вопросы?

– Лив, я понимаю, что я для тебя никто, но позволь хоть немного поддержать тебя в этот тяжелый момент, – Том обошёл меня и сел в соседнее кресло. – Я никогда не смогу быть даже отдалённо таким отцом, каким был Ричард. Но я хочу, не смотря ни на что, дать хоть малую часть отцовской любви тебе.

– Ты прав. Таким, как папа, тебе не стать, – мой голос вновь дрогнул. – Но ты не папа и не должен им быть. Папа воспитывал меня с моего первого дня в этой жизни. Он учил меня ходить и ездить на велосипеде. Он водил меня в «Макдоналдс» по выходным и показал половину земного шара. Он отвёл меня на фильмы для взрослых, когда мне ещё не было и четырнадцати лет, хотя мать категорически была против этого. И он был тем, кто первый поддержал меня в стремлении пойти учиться на психотерапевта. Знаешь, что он мне сказал в старшей школе? «Ты, как никто, умеешь понимать души людей. Так позволь себе заниматься тем, чем ты хочешь и что дано тебе высшими силами. Это твоё, Лив, и ты должна следовать своему сердцу и его зову».

– Ричард был лучшим отцом, чем я или мой отец. Я не могу представить, какого это, иметь такого любящего и заботливого отца. Ты заслужила подобного родителя рядом с собой и я не могу вообразить, какого тебе потерять его.

– И не воображай. Это слишком тяжело и невыносимо, – я отвела свой взгляд в сторону от Тома, чтоб скрыть новый поток слез из глаз. – И я, как никто, благодарю жизнь за то, что он был рядом со мной и был именно тем отцом, о котором можно было только мечтать. А ведь я даже не его родная дочь. По факту, я ему была никем и чужим человеком.

– Не говори так. Ты была настоящей дочерью для Ричарда, о чем он постоянно всем нам говорил. Может, я и твой биологический отец, но настоящим отцом тебе был Ричард, а не я. За это я буду всю свою жизнь благодарен ему и буду воспевать его память во всех героических балладах.

– Тор, спасибо. Я благодарю тебя за то, что ты не пытаешься занять его место и пытаешься понять меня.

– Тор? А где старое доброе Том? – Том придвинулся ближе ко мне и посмотрел на меня своим пронзительным взглядом небесно-голубых глаз. – Я думал, что в пределах Мидгарда я для тебя Том.

– Не вижу смысла в этом спектакле. Ты Тор громовержец и это бесспорный факт. К чему мне называть тебя ненастоящим именем? Хватит этих масок и фальши. Я устала от всего этого.

– Хорошо. Я буду рад, если ты сможешь принять меня настоящего. И, Лив, – Том выждал небольшую паузу. – Я люблю тебя и я буду рядом, даже если тебе это не требуется.

Том встал со своего места и вышел из комнаты. Я ещё какое-то время сидела на своём прежнем месте, но затем заставила себя выйти из комнаты. Я медленными шагами спускалась по ступеням огромной лестницы, смотря куда-то сквозь окружающее меня пространство. Когда я оказалась в холле первого этажа, то заметила собравшихся там людей. Том стоял в строгом чёрном костюме, зачесав свои длинные волосы назад. Около него стояла фигура матери, чёрное платье которой идеально сидело на ее миниатюрной фигуре. Ее глаза были сильно красными и заметно опухшими, а губы дрожали. В таком состоянии я видела мать впервые. Но моя обида на нее не позволяла почувствовать хоть тень жалости к ней. Больше, чем себя, я винила мать во всем случившемся. Она отговорила меня от перемещения к отцу в ту роковую ночь и она не позволила мне спасти его.