Чтение онлайн

Он бросил свирепый взгляд на многочисленную свиту, которая с трепетом ждала приказов своего повелителя, и густым, глухим голосом крикнул:

– Бассоти! Бассоти!

Из сбившейся в кучу толпы ведьм, отделилась одна и встала напротив трона.

– Ха! Ха! – воскликнул дьявол. – Что стало со всеми твоими хвастливыми обещаниями, обманщица?

– Их не удалось исполнить, – сказала ведьма, трясясь от страха.

– Послушай, – прозвучал ответ восседавшего на троне. – Принцесса выздоровела, а ее родители вовсе не намерены в отчаянии совершить самоубийство. Они с каждым днем становятся все счастливей и все больше боготворят своего ребенка и моего злейшего врага.

– Господин! – пробормотала ведьма, полуживая от страха.

– Молчать! – крикнул дьявол. – Как я вижу, мне от тебя нет никакой пользы на этом свете. Поэтому проваливай и жди меня на том.

Сказав это, он топнул копытом в землю и ведьма провалилась в глубокую дыру, которая разверзлась у его ног.

Остальные ведьмы опустили головы к самой земле и молчали.

– Теперь, – заявил он. – Я хочу осмотреть дерево.

Дрожь охватила Ланьоа с головы до пят, когда он услышал эти слова и решил, что все потеряно. И он тут же почувствовал, как несколько ведьм схватили его, принялись истязать, а потом с сатанинской радостью, самолично, поволокли к трону князя тьмы.

– Ха! Любопытство привело к нам другого смертного! – крикнул тот, скорчив жуткую гримасу. – Подойди ближе, осквернитель!

В этой ужасной ситуации, совершив над собой невероятное усилие, Ланьоа изобразил на лице ироническую улыбку.

– Похоже, что ты нас не боишься, – сквозь зубы процедил Люцифер.

Вместо ответа Ланьоа презрительно пожал плечами.

Страшная схватка между мальчиком, чьим единственным оружием был его твердый характер и Люцифером, располагавшим всей адской мощью, казалась неизбежна.

– Что ты делал внутри дерева? – спросил Люцифер, пристально посмотрев на Ланьоа.

– Смеялся, глядя на вас, – улыбаясь ответил Ланьоа.

– Это осквернение! – заверещали ведьмы.

– Молчать! Молчать! – рявкнул Сатана и ведьмы притихли. – Так ты смеялся надо мной? – спросил он после короткого раздумья.

– Именно так, клянусь честью!

– Ты и вправду думаешь, что можно безнаказанно надо мной смеяться? – спросил дьявол.

– Да, ведь моему брату это прекрасно удалось, – ответил Ланьоа.

– Ах! так! Значит ты брат того, кто спас жизнь итальянской принцессы?

Ланьоа не ответил.

– Отвечай быстрей, окаянный! – сказала ведьма, которая была ближе к нему.

Ланьоа молниеносно повернулся, схватил ведьму за волосы, повалил ее на землю и поставил ногу ей на горло. Затем он вызывающе скрестил на груди руки и пристально посмотрел на Сатану.

Тот был совершенно ошеломлен поступком мальчика и его невозмутимым спокойствием.

– Клянусь моим царством, ты меня заинтересовал, мальчик, – сказал наконец Сатана.

– Ну что ж. Возможно я тебя заинтересовал, зато тебя я презираю! – ответил Ланьоа.

– Ты смеешь презирать меня?

– Да!

– Ты говоришь так, потому что ты не знаешь, кто я!

Мальчик презрительно скривил губы.

– Подойди, если ты такой смелый, и дотронься моей руки, – Сатана вытянул руку, из которой торчали острые гвозди.

Ланьоа отпихнул ногой омерзительное тело ведьмы и смело взял Сатану за руку.

– Она тебя не обжигает? – спросил тот.

– Я не чувствую никакого тепла, – равнодушно ответил Ланьоа, хотя от прикосновения обжигающей дьявольской руки его волосы встали дыбом.

– Странно! – пробормотал Люцифер.

– Ты прекрасно понимаешь, что я тебя не боюсь! – сказал Ланьоа.

– Это я, конечно, признаю, – сказал Люцифер, отпустив руку мальчика. – Но это не доказывает, что ты меня презираешь.

– Ты хочешь доказательств? – надменно спросил Ланьоа.

– Хватило бы и одного.

– Так вот же оно! – крикнул мальчик и плюнул Люциферу в лицо.

Перо не в состоянии описать той нечеловеческой злости, какая изобразилась на чудовищном лике Сатаны. Он издал рев, по сравнению с которым сильное извержение вулкана показалось бы тихой мелодией. Сатана гневно встал с трона, схватил мальчика в лапы и выбросил его, как из катапульты, в пропасть, которая находилась на расстоянии более лиги от того места. Тело Ланьоа скатилось вниз по крутому склону и замерло, лишенное жизни. Но душа, очищенная в этом испытании, вознеслась на небеса.

* * * * * *

С этого времени упомянутая пропасть известна под названием Infernu-erreca5 и пастухи с гор утверждают, что каждую субботу, в полночь, за исключением Пасхи, из ее глубины доносится тихий плачь, а эхо повторяет звук падающего тела.

ПО ИЗВИЛИСТОЙ каменистой дороге, которая ведет из долины Урньеты к воротам Аррикарте, в сопровождении свиты крепких ловчих с луками на плечах и сворой мастиффов на поводках, шел Хуан де Аскуэ.

С противоположной стороны, по более извилистой и ухабистой дороге, к воротам Аррикарте шла другая группа ловчих с собаками, которую возглавлял Романос де Альсате. Этот старый рыцарь направлялся к тому же месту, что и пожилой, но еще крепкий Хуан де Аскуэ.

К двум старикам, казалось, снова вернулась молодость – такой твердой поступью они шагали и так стремителен был их марш.

Когда оба подошли достаточно близко к Аррикарте, они остановились и выслали вперед своих ловчих.

Те, из свиты де Аскуэ, первыми приблизились к месту встречи.

– Вы из свиты Альсате? – спросили они.

– Да. А вы из свиты Аскуэ? – в свою очередь спросили прибывшие.

– Да. Вы пришли с миром и добрыми намерениями?

– Да.

– В таком случае мы приветствуем вас.

Затем они развернули белые флажки, помахали ими, и по этому сигналу оба предводителя направились к воротам.

– Мир Божий тебе, Хуан, – сказал де Альсате, обнажив седую голову.

– Я желаю тебе того же, Романос, – ответил Аскуэ, снимая шапку.

Свиты обоих предводителей отсалютовали друг другу молча.

– Слова почтенного падре открыли мое сердце для примирения. Благодарю Бога за то, что он продлил мою жизнь и я могу поделиться с тобой половиной этого пшеничного хлеба из моих закромов и половиной молока из этой кружки, – молока, которое сегодня утром дали мои коровы.

Хуан отведал хлеб и выпил пенистое молоко.

– Теперь – вот моя рука, – сказал он, протягивая ладонь. – Пусть это будет доказательством дружбы и приязни, которую я к тебе испытываю. Дай Бог, чтобы мир и взаимопонимание между нами никогда не было нарушено!