Чтение онлайн

– Пить! Пить! Пить!

Эти страшные завывания пугали жителей, но никто не решался хоть чем-нибудь ему помочь. Как-то поздней порой шёл мимо молодой батяр и увидел над рекой привидение, у которого из разинутого рта пылало пламя.

– Пить! Пить! – скулил призрак.

Парень остановился, минутку подумал и догадался, что неприкаянный дух не может сам напиться, и надо ему помочь. Сняв шляпу, он зачерпнул воды и подал призраку. Тот одним махом опрокинул воду и снова завопил:

– Пить!

И только на третий раз наконец он утолил жажду и погасил то пламя, которое вырывалось у него изо рта.

– Благодарю тебя, что ты избавил меня от мучений адских, – сказал призрак. – Пойдём теперь за мной, чтобы я мог отблагодарить тебя.

Пошёл батяр за призраком в его каменный дом, который стоял запущенный, с выбитыми окнами и дырявой крышей. Этот дом все обходили стороной, а зайти туда никому и в голову не приходило. Но наш парень ничего не боялся, и когда помещик вошёл внутрь, тот вошёл вслед за ним. Их встретил писк летучих мышей, но призрак прикрикнул на них‚ и они тут же затихли. В одной из комнат стоял резной сундук, а сверху на нём сидела здоровенная летучая мышь, голова которой была размером с собачью. Увидев незнакомца, летучая мышь оскалилась и забила крыльями.

Призрак взмахнул рукой, и летучая мышь слетела с сундука.

– Набери себе полную шляпу, – сказал дух и поднял крышку.

Парня ослепило яркое сияние золота. Он быстренько набрал его в шляпу и, прижав к груди, стал пятиться назад.

– Искупил я свою вину! – закричал дух, и сразу все летучие мыши заметались по дому, лопоча крыльями и хохоча от радости.

Как только парень выскочил из дома помещика, ударил гром‚ и яркая молния осветила всё вокруг. Дом задрожал, раскололся в нескольких местах и, выстрелив в небо пламенем, провалился под землю. И с тех пор дух помещика больше не появлялся, а на месте, где стоял когда-то его дом, ещё долго не росла никакая трава, и постоянно пахло серой.

Девушка Лычаковского парня Славка жила в Кривчицах. Как-то они прощались поздно вечером возле её дома, и она спросила:

– Сильно ли ты меня любишь?

Славко пошутил:

– Если б у тебя была младшая сестра, я бы её ещё сильней любил.

– Славко, не гневи Бога! – вспыхнула девушка и убежала домой.

Парень весело засмеялся и пошёл на Лычаковку. Дорога вела мимо часовенки. Неожиданно из-за часовенки появилась какая-то белая фигура. Когда она приблизилась, парень увидел панну в белом шёлковом платье. Лицо её было прикрыто белой вуалью. Панна преградила Славку дорогу и сказала:

– Я младшая сестра твоей девушки. Я красивее её.

Она откинула вуаль‚ и Славко увидел, что панна и в самом деле очень похожа на его девушку, но значительно моложе и красивей.

– Что… Что ты хочешь от меня? – стучал зубами Славко.

– Хочу, чтобы ты меня провёл немного, – сказала панна и подставила ему руку.

Они шли некоторое время молча‚ и Славко ощущал, как от его руки, которая держала холодную ладонь Белой панны, разбегаются по всему телу мурашки. Ему казалось, что они не идут, а легко плывут в тёплом ночном воздухе.

Остановились они возле каких-то невысоких ворот. Панна постучала, ворота распахнулись, и они начали спускаться по ступенькам в подземелье.

Славко увидел подземную церковь, в которой молились какие-то люди в чёрной одежде. Церковь бы какая-то странная, потому что нигде не было видно креста. Вместо него стоял богато украшенный алтарь с большой золотой звездой. Перед алтарем горели свечки и стоял священник в красной рясе.

Белая панна подвела Славка к алтарю, и он будто сквозь сон услышал, как обращается к нему священник:

– Согласен ли ты взять в жены Белую панну?

Так же в состоянии дремоты Славко ответил:

– Да.

Из того, что было дальше, он помнил, как они покинули церковь, и появилась чёрная карета, запряжённая чёрными конями. Панна села в карету и сказала на прощание:

– Муж мой, сейчас мы должны расстаться, но я приеду за тобой ровно через год. И помни, что тебе нужно блюсти супружескую верность, иначе тебя ждёт суровое наказание.

После этих слов свистнул кнут, и карета исчезла в темноте. А Славко снова оказался возле часовенки.

После этого случая целый год он прожил, будто пришибленный. Сторонился друзей и веселья, не находил отрады ни в кабаке, ни в церкви.

Когда же прошёл год, Славко куда-то исчез. Через неделю, правда, появился, но совсем потерял рассудок.

Вскоре он умер, а после его смерти слышался детский плач возле часовенки. Кто-то даже видел, как Белая панна вешает пелёнки вдоль дороги на вербах. Но были ли это действительно пелёнки, или лоскуты седого тумана – трудно сказать.

В 1672 году, когда турки осадили Львов, много их погибло под воротами города, и ещё долго их кости плугами выпахивали.

Случилось так, что один парень на Оболонях нашёл на поле золотые турецкие шпоры и принёс домой. Долго они без дела не лежали. В один субботний вечер взялся он чистить их портянкой. Только потёр немного, как послышалось ржание. Парень решил, что это соседский конь ржёт, и продолжал чистить. Во второй раз ржание прозвучало громче, а после третьего он уже не выдержал и вышел во двор. Было темно и тихо.

Снова принялся он полировать шпоры‚ и снова послышалось ржание, будто где-то кони паслись. Со шпорами в руке выбежал он на порог, а за воротами – будто всадник на коне проскакал. Но пока парень добежал до ворот, тот исчез. Вместо этого откуда-то из тьмы прозвучал голос:

– Иди на поле! Иди на поле!

Парень тот не был трусом, и смело двинулся на Оболонь, но нигде не увидел ни живой души. А голос звал:

– Иди на поле! Иди на поле!

Не удержался он и крикнул в сумерки:

– Иди ты ко мне, чёртово привидение! Я тебе кости вправлю!

И тот же самый голос отвечал:

– Приду, как настанет пора!

Парень только засмеялся. Дома нацепил шпоры на праздничные сапоги и пошёл в кабак развлекаться. Шпоры блестели и позвякивали, даже все девушки оборачивались. Другие юноши даже бросали завистливые взгляды, но никто не посмел засмеяться, потому что это был сильный парень, а на язык острый как бритва.

Но вот уже за полночь зашёл в кабак какой-то странно одетый пан. У него было смуглое лицо с кривым носом и чёрные усики. Никто на него внимания не обратил. Думали, что это кто-то из поместья, может, господский лакей.