Чтение онлайн

«Я понимаю…»

Я выбрала белые бриджи с черным ремнем, темно-синюю водолазку с серебряной вышивкой и пуговицами, что начинались чуть выше груди и заканчивались на шее. Под одеждой расположился кулон моей родной мамы. На ноги надела блестящие кожаные сапоги, на голову – черный шлем.

Никогда не любила эти шлемы, но выбора у меня нет. Не хочу красоваться мужской прической перед всеми.

У входа в комнату меня уже ждали двое солдат. Они поклонились мне и повели к выходу в королевский двор. Когда мы спустились с последней лестницы, передо мной возникла спина мужчины, одетого в черный кожаный камзол. Генерал остановился и повернулся на меня, поклонился.

– Спасибо, дальше я сам.

Солдаты поклонились, генерал и я чуть склонили головы в благодарность.

– Готовы прогуляться, Ваше высочество?

– Все, что угодно, лишь бы не сидеть в скуке в своей комнате.

– Понимаю. – Генерал провел рукой по лицу, и только тогда я увидела, насколько он был уставшим и измотанным: черные круги под глазами, бледность, дрожь в руках, будто ему было сложно держать их навесу. – Идем?

Неужели еще не восстановился после переливания? Тогда почему он не отдыхает в своей комнате?

Я кивнула, и генерал вытянул локоть, когда я взялась за него, он повел меня дальше, на площадку. Небольшие каблуки ритмично стучали об аккуратно уложенный камень под ногами. Рядом стояли две уже запряжённые черные лошади. Генерал подвел меня к одной из них, я отпустила его локоть и, держась за седло, поставила ногу на стремя.

– Вам помочь забраться?

– Может, в детстве я не могла забраться на лошадь сама, но сейчас я выросла и стала выше. – Я оттолкнулась от камня и забралась в седло, генерал удовлетворенно кивнул и подошел к своей лошади. В отличии от меня он сел в седло спокойно, совсем не напрягаясь. – Куда мы поедем?

– Как вам удобно. Куда вы хотите?

– В западной части двора есть беседка рядом с фонтаном.

– Значит, едем туда. – Генерал дернул поводья, и его лошадь двинулась с места и пошла спокойным шагом. Иногда дергая головой, мой конь двинулся следом. Когда мы поравнялись, я спросила:

– Где вы были эту неделю? Я вас не видела.

– Были неотложные дела. Оказалось, что я уже восемь лет как отец.

– Генерал Калис тогда вам об этом объявил… Это была правда?

– Да. Всем, кто знал о ней до того дня, запретили говорить об этом мне, поэтому узнал я об этом только неделю назад.

– А ее мать? Она тоже здесь?

– Нет… И если вы позволите… Я не хотел бы об этом говорить сейчас. Не хочу омрачать прогулку, вам и без того нелегко.

Ему больно…

– Да, конечно.

Наконец, показалась белая башенка беседки, послышался шум льющейся воды фонтана. Мы спешились с лошадей, генерал снял поводья с морды моего коня и со своей лошади, отпуская их прогуляться без нас. Я сразу заметила разницу между тем, что было раньше и тем, что сейчас. Везде были разбросаны старые листья и ветки, кусты были нестриженными и выглядели неаккуратно. Я села на скамейку внутри беседки, генерал повесил поводья на ветку дерева и сел на скамейку передо мной.

– Можете снять шлем, он вам только мешает.

– Я… – потерла затылок. – Я не могу.

– Слушайте… – генерал наклонился телом ко мне. – Я понимаю, что вы стыдитесь того, что вам обстригли волосы, но передо мной не стоит волноваться. – Генерал взял мои пальцы в свои ладони. – Я не собираюсь что-либо вам говорить, я понимаю, что вам и без того плохо. – Глаза заслезились, слезы потекли независимо от меня. Я не смогла их остановить.

– Тише, не надо плакать.

Генерал поднялся со своей скамейки и сел рядом со мной. Он притянул меня за плечо к своей груди и начал успокаивать как маленького ребенка, чуть похлопывая по спине. Я пальцами взялась за края его камзола и уткнулась еще сильнее в его грудь. Резинка от шлема давила на подбородок и шею, но мне было все равно, лишь бы не снимать ее с головы.

Почему я разревелась перед ним? Я ведь никогда не плакала перед посторонними, почему сейчас?

– Если бы король увидел эту сцену… – Генерал издал тихий смешок. – Его дочь рыдает на груди его Советника и одного из генералов всей армии, что старше ее почти на одиннадцать лет… он бы меня прибил.

– Он может. – Его попытка разрядить обстановку удалась, слезы почти прекратились, остались лишь тихие всхлипы.

– Хватит плакать, принцесса. Я понимаю, что вам тяжело, и, если вы не хотите ее снимать – не снимайте, я не настаиваю.

– Спасибо… – Я отстранилась от него и вытерла остатки слез с щек.

– Но можно спросить? Почему вы решили это сделать? Что тогда произошло? – Спокойно спросил он, пытаясь не задеть меня.

Я сжала губы, вспоминая весь тот ужас, что тогда происходил, и снова чуть не расплакалась, но на этот раз смогла сдержаться.

– Из-за моей позиции в школе, надо мной издевались, в один день мне просто подожгли волосы. Мне пришлось подстричься налысо… Меня это не смущало до того дня, как я пришла в больницу, где мне начали обрабатывать рану на руке.

– Ну привет, ты на перевязку? – молодая медсестра поправила свои очки.

– Да. – Мой голос был осипшим от часовой истерики, что закончилась совсем недавно.

– С акцентом говоришь? Я надеюсь, я тебя пойму? – Я кивнула. – Ну, заходи. – Она открыла дверь и зашла внутрь, я за ней, придерживая только недавно прекратившую кровоточить руку.

– Садись. – Медсестра указала на стол с двумя стульями напротив, я села за один из них, она сама надела перчатки, достала из коробочки баночку с антисептиком, чистые плотные салфетки, пинцет и повязки, и села передо мной, постелив на стол мягкое полотенце. – Клади руку. – Я вытянула ее. – Почему раньше не пришла? Повязки неаккуратно наложены.

– Пришла так, как смогла…

– Учителя не могли помочь тебе нормально забинтовать руку? – я покачала головой, опуская глаза.

Несмотря на то, что учителя отвечают за меня и всех остальных учеников, Оксана Георгиевна отказалась давать мне бинты, обвинила, что я сама в этом виновата… А медсестры, как обычно, в школе не было. Пришлось идти в столовую, повара дали мне салфетки, а потом я пошла к Виктору Михайловичу, который, когда увидел это безобразие, достал чистые бинты из своего шкафа, обработал рану наспех и отвез меня в больницу… Он не пошел разбираться с остальными учителями, понимая, что помощь мне нужна как можно скорее, а разбирательство может занять много времени.

Медсестра аккуратно сняла старые повязки, которые Виктор Михайлович наложил мне. Как только ей открылась часть раненой руки, ее глаза широко открылись в шоке.

– Где ты так умудрилась? Такая глубокая царапина! – Медсестра зацепила одну салфетку пинцетом и замочила ее антисептиком, приложила к одной из царапин. Мою руку прожгло, я с трудом сдержала крик, тихо зашипела. – Терпи. Тебе вообще нужно зашивать рану.

– Мои одноклассники толкнули меня арматуру, он острым концом прошлась по руке… Все это произойти на перемене… – я пыталась хоть немного отвлечься от боли разговором, но тихое шипение и болезненные стоны все-таки вырывались из моей груди.