Чтение онлайн

– Влад, сходи в прачечную и попроси Офелию дать то, что я ей отдал на хранение, если кое-что внутри потеряло свои свойства, пусть сходит к Алексу и вошьёт это обратно, она все поймет, потом принеси это сюда.

– Да, Ваше величество. – Влад поклонился и покинул помещение.

Папа снова остался со мной наедине. Он все также поглаживал меня по голове и ладоням, успокаивая, спустя время я также провалилась в сон и проснулась только следующим утром из-за света, что даже во сне слепил глаза.

Я перевернулась на бок, пытаясь уйти от этого света, и почувствовала в своих руках что-то мягкое. С трудом разлепив глаза, я увидела в своих руках своего старого плюшевого кролика. Моя старая игрушка? Какого?..

Я села на кровати, продолжая сжимать кролика, и осмотрелась вокруг. Я была в папиной спальне, на его кровати, все также заправленной черным шелком. Сам папа спал на диване напротив кровати, локоть одной его руки лежал на лбу, вторая свисала вниз, одна нога лежала на подлокотнике, а вторая также свисала, как и рука. Он не был укрыт одеялом, единственное, что было из комфорта – подушка под головой, но он все равно затылком лежал на подлокотнике дивана, обитого бархатом.

На секунду в моей голове промелькнула мысль укрыть его, но вспомнила, что папа спит достаточно чутко, и он просто проснется. Поэтому я просто хотела подняться и выйти из комнаты, чтобы не разбудить его, но…

– Неужели проснулась? – Папа встал с дивана и размял затекшую от сна на диване шею.

– Как давно ты не спишь?

– С тех пор, как ты начала ворочаться и тихо стонать от света, где-то пару минут назад. – Папа подошел ко мне и положил ладонь мне на лоб. Его рука была холодной, что приводило в себя. – Как себя чувствуешь? Вчера… – Папа замолчал.

– Вчера я устроила истерику. – Продолжила за него я. – Я помню.

– Тебе простительно. Учитывая, что вчера произошло. – Папа поцеловал меня в лоб, его щетина колола лицо, и сел на кровать, обнимая меня и поглаживая по голове. – Теперь тебя никто не тронет. Если и посмеет – умрет. Я не оставлю его в живых.

Я обняла его, впервые за эти почти четыре года. Впервые за это время я чувствую себя в полной безопасности. Я знаю, что папа никогда не даст даже замахнуться на меня, не то, что ударить или сделать больно. Но при этом я знаю, что он заставит меня рассказать, что произошло с моими волосами, почему я такая тощая… Заставит рассказать, что произошло за эти почти четыре года и вспомнить весь тот ужас…

– Ты голодная?

– Да… – Я кивнула и отстранилась от него. – Будешь пытаться меня накормить, если я не смогу съесть больше привычного?

– Перед едой дам тебе лекарство, выпьешь его на моих глазах, чтобы точно был результат. – Строго сказал папа. – Я скажу, чтобы еду принесли сюда, и чтобы принесли тебе одежду.

Папа поднялся с кровати и вышел из комнаты, через минуту вошел снова, чтобы взять свою одежду из шкафа. Я осталась одна ждать, пока мне принесут мои вещи, когда в голове раздался голос, напугав меня:

«О, Единый… Ты в порядке? Я только что просмотрела твои воспоминания. С тобой все хорошо?»

«Как видишь, я еще жива. Киллиан успел вовремя и спас меня. Может, ты объяснишь, что за гости у тебя были вчера?»

«Я не могу тебе рассказать»

«Может, хватит этих тайн? Я уже устала от этого…»

«Я хочу тебе рассказать, но не могу… Потому что ты и твой отец начнете подвергать свою жизнь опасности, а я этого не хочу»

«Какой опасности? Скажи…»

Дверь открылась, и в комнату вошла Лилит, которая катила тележку с несколькими ярусами. На вернем лежали аккуратно сложенные вещи: брюки, блузки, рубашки, платья, рядом с одеждой стояла шкатулка с украшениями, рядом с ней пара расчесок. На нижнем ярусе стояло несколько пар обуви: туфли с разной высотой подошвы или каблука и удобные невысокие сапоги. Лилит поклонилась и подкатила тележку ближе к кровати.

– Ваше высочество, король приказал мне помочь вам одеться. Сначала вам нужно умыться.

– Не нужно. Я сама справлюсь.

– Но король…

– Я сама поговорю с папой, можешь не переживать. Иди, Лилит.

Лилит поклонилась и развернулась, вышла из комнаты, я, прихватив с собой маленькую расческу, вышла следом за ней, чтобы пойти в ванную. За дверью нас встретил папа, одетый в обтягивающую кремовую рубашку с подвернутыми рукавами и брюки. Он стоял, скрестив руки на груди и опершись бедрами о спинку кожаного дивана, и смотрел на нас недовольным взглядом. Лилит опустила голову, избегая прямого зрительного контакта с ним, и перебирала пальцами.

– С каких пор фрейлина выходит первой из комнаты?

– В-ваше… – Заикаясь, пыталась ответить Лилит, но я ее перебила:

– Я ее отпустила и сразу пошла в ванную, умыться, она не знала, что я пойду следом за ней.

– Почему ты ее отпустила? Это ее работа помогать тебе. Ты же все-таки принцесса.

– Почему ты все делаешь сам? – Я скрестила руки на груди, копируя его позу, и прямо смотрела на него, так же, как и он на меня. – Ты же вроде король, это поважнее статуса принцессы, не так ли?

Похоже, в той игрушке была пыльца смивак. При смешении с экстрактом другого цветка, они действуют как успокоительное. Папа часто использовал эти цветы, когда у меня случались разные истерики.

Папины глаза в удивлении расширились, он сам чуть пошатнулся и почти сел на спинку дивана. Спустя несколько секунд он улыбнулся и покачал головой, движением руки позволив Лилит идти. Когда она покинула комнату, папа подошел ближе ко мне и взъерошил мои короткие волосы.

– Моя девочка.

– Папа! Не надо! У меня и без этого волосы дыбом стоят из-за сна! – Папа тихо засмеялся и отошел на шаг назад.

– Да, короткие волосы они такие. Приходится регулярно их расчесывать, чтобы они нормально лежали. Иди умойся, ты знаешь, где ванная.

Я пошла в сторону белой двери, за которой скрывалось светлое помещение с ванной и раковиной, уже заполненной прохладной водой. Зеркало над раковиной было запотевшим из-за горячей воды, которой до этого умывался папа, воздух вокруг был горячим и пропитанным влагой, из-за чего становилось жарче.

Умывшись прохладной водой, что смывала остатки спокойного сна, который был таким из-за цветов в игрушке, я расчесала короткие волосы и вышла из ванной. В комнате было несколько человек, что накладывали на стол еду, папа сидел на диване и читал какую-то книгу.