Чтение онлайн

Скандалы, конечно, никто специально не заказывал. Тем более что ближе к полуночи часть потенциальных скандалистов уже находилась в почти обездвиженном состоянии. Однако наиболее выносливых первобытные инстинкты прямо-таки захлестывали. И тогда потасовки становились неизбежны.

Справедливости ради следует уточнить, что главными заводилами этого, разумеется, не предусмотренного программой «номера» были чаще всего совсем не посетители ресторана. Скандалы закатывали завсегдатаи пивного отделения, что делило надводные площади дебаркадера с рестораном. Только тот размещался на верхней палубе, а пивняк — на нижней. В эту «преисподнюю» вел отдельный, перекинутый прямо с Якиманской набережной трап.

Это почти про то же самое нетерпение, про которое в своем знаменитом, с таким же названием романе писал Юрий Трифонов, проведший, кстати, когда-то часть своей жизни в легендарном Доме правительства по другую от «Прибоя» сторону Водообводного канала. Речь идет о социальных последствиях страшной тесноты и антисанитарии в нижнем пивном отделении данного «поплавка». Сами по себе подобные неудобства завсегдатаев особо не напрягали. После первой же кружечки пивка у них вообще все проблемы снимались. И быстрота дальнейшего освобождения от всех условностей зависела лишь от количества добавленной в пиво водки. А вот отсутствие такого жизненно необходимого удобства, как туалет (он имелся только в ресторане), серьезно нарушало биобаланс. И создавало ту самую, чреватую революционным взрывом ситуацию, когда, чуть перефразируя товарища Ленина, «низам уже невмоготу, а гады наверху — не пускають». Кто-то, конечно, это неудобство терпел. Кто-то, опять же наплевав на условности, действовал прямо «с борта». Но ведь находились и такие, у кого узурпированное верхней палубой «удобство» вызывало справедливый гнев и бросало на штурм. В результате беспорядки охватывали сопредельную территорию. И тогда обстановка в ресторане уж точно напоминала «веселый налет махновцев на квартиру мелитопольского комиссара»…

Казалось бы, чего проще — снабдить аналогичным удобством пивняк: и нет почвы для катаклизмов. Но у нас — самое очевидное неочевидно. Поэтому в «Прибое» предпочитали чуть ли не каждый день тупо менять на входной двери высаженное накануне стекло. И поминать добрым словом милицейский наряд, который в очередной раз оперативно прибыл и привычно сноровисто «запаковал» очередную порцию тех, кто просто в силу своей природы не мог не сочетать пиво с водкой, а отдых — с пьяным дебошем. Такие, кстати, частенько сами выламывались навстречу стражам порядка. В том смысле, что, по-кошачьи сцепившись в плотный клубок, лихо выкатывались по верхнему наклонному трапу на набережную.

Где, соответственно, сразу же попадали в натруженные руки подкативших к «Прибою» патрульных.

Из-за подобных эксцессов — да еще, повторюсь, в непосредственной близости от самого Кремля — этот «поплавок» приобрел скандальную известность. Однако по-настоящему непреходящую славу ему принес отечественный кинематограф. А если конкретней — выход подлинного хита отечественного телеэкрана «Место встречи изменить нельзя».

Помните динамичную сцену отлова преступного элемента в некоем плавучем ресторанчике обок кинотеатра «Ударник»? Так вот: это и есть «Прибой». Именно сюда приводит свою группу захвата лучший опер московского УГРО Глеб Жеглов. И именно по ведущему из нижнего отделения «поплавка» трапу бежит, тщетно пытаясь уйти от Шарапова, невезучая воровская подруга Манька Облигация.

Все-таки неизбывно стремление русского человека не просто хорошо покушать, а еще и с приключением! Ведь всем в те годы было хорошо известно, что примерно на ту же сумму, но без всяких эксцессов и гораздо качественней в столице можно было покушать в известных рыбных ресторанах: например, в «Океане» на ВДНХ или «Русалке» на Каретном. А какая кухня была в «Якоре» в конце Тверской! Только в нем, единственном на всю Москву месте (ВТО не в счет — туда не всякий мог попасть!), можно было отведать настоящего копченого угря.

Но нет! Бог с ними — гастрономическими изысками, салфетками арктической белизны и хрустальным перезвоном льдинок в бокале. Даешь подобие морской качки в привычной городской среде, хмельной котлетно-винегретный угар в условном межтрюмном пространстве и умеренно травмоопасные «пиратские» стычки, гарантированно подпадающие под статью УК «мелкое хулиганство»!

Потребовалось несколько десятилетий и эпохальная для России смена вех, чтобы идея ресторанного времяпрепровождения на воде как-то цивилизовалась. К тому же появилась соответствующая инфраструктура. Сегодня любители «откушать на борту» могут позволить себе вполне комфортабельный «заплыв» по Волге в ресторанах речных судов бывшего Горьковского пароходства. Или — еще хлеще — отправиться в круиз, где на борту комфортабельного морского теплохода вам предложат широкий выбор блюд с французскими, итальянскими и самодеятельными названиями типа «консоме с пашотом «Старая акула».

Удивительнейшая метаморфоза случилась даже с «поплавками».

Даже немного завидно, что этот удачный слоган придуман не в Москве. А был в свое время мною подсмотрен в плавучем ресторане New Island в Санкт-Петербурге. Что очень жаль! Потому что мог бы и в нашем городе украсить любое заслуживающее того заведение на воде.

Увы! Но как ни обидно в этом признаваться мне, коренному москвичу, самые креативные данного класса дебаркадеры сегодня тоже, кажется, в городе на Неве. Во всяком случае, прочно застрял в памяти один упоительный вечерок в плавучем ресторане «Акварель». Организовала его некая «Школа стервозности Кати Райской». Мероприятие называлось соответственно — «Райская мода». Гостей на нем сначала «разогревали» показом соответствующего фасона концептуальной коллекции. А затем на полную катушку обольщали выступлением военного оркестра с лирическими песнями, шоколадным фонтаном и прочей пафосностью.

Впрочем, похожими прибамбасами скоро обзавелись и московские «банкетоходы». Более того, у их постоянно пришвартованных к причалу собратьев — «поплавков» — началась своя совершенно новая, полная драматических приключений жизнь.

Первым делом наш прагматичный XXI век безжалостно покончил с плавучими пивняками прошлого. Да и то сказать, что эти памятники нашей когда-то советской юности и малокультурности могли предложить новым поколениям? Только лишь незатейливо покачаться на мелкой волне, чтобы на нервной почве почувствовать себя свободными флибустьерами. И все! Поэтому в постсоветские времена судьба того же легендарного, подробно описанного в предыдущих публикациях «Прибоя» была предрешена. В конце 1990-х он вдруг заполыхал. Потом на месте его постоянной стоянки у Якиманской набережной довольно быстро возник уже ретродебаркадер с весьма схожей квадратной надстройкой, которую венчала надпись «Поплавокъ». По замыслу хозяев, твердый знак в названии, видимо, должен был создавать у клиентуры ощущение солидной респектабельности и незыблемых вековых традиций развиваемого владельцами бизнеса. Однако и этот бледный ремейк былой общепитовской легенды просуществовал недолго.

Реанимированный было «Поплавокъ» — в компании таких же, как он, отгулявших свое ресторанных посудин — был отбуксирован вниз по течению. Где он там нашел «вечное упокоение», покрыто тайной. По одним слухам, тихо притоплен в Строгинской пойме. По другим — ушел на дно в Нагатинском затоне, который, говорят, за последние четверть века превратился в форменное «море затонувших кораблей».

Но корни есть корни. А публика — публикой. Куда ж еще горожанину податься в знойный летний день, когда даже самые простые радости у воды идут на ура. Да и потом, свято место пусто не бывает. Особенно учитывая цену вопроса. Ведь, по некоторым данным из компетентных источников, аренда водной территории обходится на 30–40 процентов дешевле, чем аренда коммерческой недвижимости на суше, — около 1000 долларов в год за квадрат. Так что есть ради чего не просто тратиться на «косметику», а радикально менять весь «такелаж».

И все же главное в этой жизни — уметь отстаивать свое место под солнцем и у причала. И тут «поплавку» необходима нешуточная «плавучесть» во взаимоотношениях со всем спектром заинтересованных и не заинтересованных в том влиятельных лиц. Уж на что гляделся красавцем приписанный к Бережковской набережной «корабль» «Викинг». Уж сколько успешно отразил разных напастей. Даже в мае 2010 года пережил что-то, очень похожее на поджог. Но ведь все равно оставался на плаву. И снова в ночь-полночь заманивал посетителей «настоящей средиземноморской кухней», живой музыкой, дискотекой с лучшими диджеями Москвы и круглосуточной трансляцией на большом экране популярных спутниковых каналов.

Но ведь и этот «поплавок-гигант» закончил свой век совсем по Чехову, который сравнивал существование человека с «цветком на лугу». В том смысле, что «пришла коза, съела цветок — и нет человека». Вот и с «Викингом» так случилось. Опустел вдруг однажды обжитой причал.

Видно, и к нему пришла «несговорчивая коза» с предписанием…

По сравнению со старомосковскими «поплавками» новые русские «дебардакеры» (так их по-прежнему называют в народе) — настоящие плавучие дворцы. А уж как многофункциональны! Вот, помню, летом 2009-го одна такая плавучая веранда под названием «Как на Канарах» пришвартовалась прямо к Пушкинской набережной рядом с парком Горького. Абсолютно синтетический проект. Классное городское кафе на свежем воздухе — считай, с естественным солярием. Соответствующим образом оборудованное место для кинопоказов и того, что когда-то называлось «забегом в ширину», а теперь по-иностранному «афтепати». И даже — будьте любезны! — «Канары». Вернее, обещанное «как». Вот это «как» — одна из главных фишек. Ну, представьте — купание с видом на «Золотую московскую милю» и с Кремлем в перспективе. Причем заметьте: слава богу, без погружения в уже давно гигиенически сомнительные воды Москвы-реки. А в открытых, обставленных шезлонгами бассейнах, коих на «Канарах» два. Поэтому предлагаемые здесь кувшинами прохладительные напитки с кусочками льда оказались удивительно к месту. Да и для более основательного «пикничка» все под рукой: от минималистского огуречного салата с йогуртовой заправкой до десятка скоростных гриль-позиций, продукция которых легко режется и хорошо жуется.