Чтение онлайн

– Дорогой паук, вяжи злодея! Милый лев, рви его на клочья!

Не успел дервиш-людоед поднять голову, как паук и лев бросились на него и разорвали на мелкие кусочки.

Вот так расправился всезнающий данандей со злым дервишем-людоедом.

А старый падишах подозвал сына и сказал:

– Дитя мое, я знаю, ты выбрал старшую дочь купца в платье из тонкой кожуры лука. Я рад твоему выбору!

В скором времени сыграли свадьбу. На средней сестре женился сын главного везира, а на младшей – сын векила. И все были счастливы.

Вот так и получилось, что платье старшей сестры, сшитое из тонкой кожуры лука, принесло всем сестрам счастье, любовь и богатство. С этой минуты все дочери купца и их мужья стали жить спокойно и радостно, не забывая и тех людей, которые разделили с ними радость их спасения. Особые почести достались всезнающему данандею, который придумал, как избавиться от дервиша-людоеда.

Спустя некоторое время все три сестры с молодыми мужьями приехали в дом своего отца и безмерно обрадовали его, ибо он думал, что они погибли. На радостях отец устроил пир и пригласил на него всех жителей своего города. Семь дней и семь ночей все пили, ели, веселились и рассказывали всякие небылицы. И были так счастливы, что никто даже не вспоминал о злом дервише-людоеде.

Жил некогда в одной восточной стране падишах. Он был жестоким и кровожадным правителем, сама внешность, да и его походка выдавали эти качества. Роста он был невысокого, зато голова его была огромной, не как у всех людей, и казалось: стукни по ней и она издаст звук пустой дубовой бочки. Лоб у этого правителя был маленьким и покатым, ну прямо как у обезьяны, а глаза были большими, выпуклыми и извергали из самых глубин такую силу, от которой у окружающих дрожали ноги и отнимался на время язык. А стоило этому правителю приказать, – а он только этим и занимался, – не знавший и не привыкший к его манерам человек навсегда становился заикой. Народ не любил своего правителя и прозвал его Хун-хур-падишах, что значит «кровопийца-правитель».

Множество невинных людей были казнены по его воле. Если падишаху что-то не нравилось, он в злобе сдвигал грозные брови и, уставившись на человека своим хищным взглядом, властно приказывал палачам – безропотным исполнителям его прихоти:

– Казнить!.. Отсечь голову!.. Четвертовать!.. – других слов он не знал.

Но злодеяния правителя не ограничивались только его приказами! На беду была у этого жестокого падишаха дочь, которая характером своим была копией отца, и звали ее Дерд-Мурджан, что значит «мучительница до смерти». Свое имя она множество раз подтверждала своими поступками. Вместе со своим отцом-правителем они причинили много горя жителям всего падишахства.

Правда, что касалось красоты девушки, то здесь природа ее не обделила, а напротив, одарила с лихвой. Узкие, крашенные сурьмой брови, как два крыла, огибали ее большие круглые глаза, а аккуратный носик на маленьком круглом и румяном, как яблоко, лице делали ее еще прелестней, и эта общая привлекательность притягивала к ней всех, кто ее видел. Но, столкнувшись с ее жестоким и несносным характером, все тут же старались отдалиться от нее, как от источника бед и горестей. Она, как и отец ее, имела привычку, выйдя на хейвун дворца, что выходит на площадь, подражая тону Хун-хур-падишаха, приказывать слугам и служанкам: «Принеси!.. Подай!.. Сделай!..» – и всегда грозилась в случае неповиновения отсечь голову. Отцу по душе было такое поведение, и он, любя так похожую на себя характером красавицу дочь, щедро одаривал ее драгоценностями, ублажал и всегда выполнял любую ее прихоть.

И вот в один из дней, когда дочери Хун-хур-падишаха исполнилось семнадцать лет, жестокий правитель пригласил в тронный зал своих везиров – советника правой руки и советника левой руки – и задал им вопрос: кому он может отдать замуж свою красавицу дочь?

– За сына знатного и богатого правителя любой другой страны, – сказал советник правой руки.

– За сына мудреца, – ответил советник левой руки.

Но решила спор сама Дерд-Мурджан.

– Почтеннейший отец, прикажи объявить всему народу, что дочь такого, как ты, высокочтимого правителя выйдет замуж только за того из юношей, кто сможет спрятаться от нее так, чтобы она не смогла его найти.

– Что ты задумала, дочь моя? – спросил отец, весь горя огнем любопытства и предвосхищая ответ, который приготовила ему любимая дочь. А она, вздернув свои узкие брови, отчего и без того большие глаза ее стали еще больше, кокетливо ответила:

– А задумала я вот что... Жениться на мне пожелают многие юноши... Как-никак я дочь такого богатого правителя, как ты, да и в нашей стране красивее меня нет девушек... Вот потому-то я предложу всем, кто пожелает стать моим женихом, прятаться три раза, где им угодно и как угодно, а сама с помощью волшебного свойства воды нашего бассейна отыщу их, а отыскав, велю палачам отсекать их безумные головы и накалывать на столбы, что напротив нашего дворца... Такова моя задумка, отец.

Обрадовался жестокий и кровожадный Хун-хур-падишах выдумке своей любимой дочери и воскликнул:

– Умница!.. Забавное будет зрелище... Очень забавное!

Тут же Хун-хур-падишах послал во все концы своего падишахства глашатаев, чтобы те донесли до народа волю его красавицы дочери и чтобы все желающие приезжали свататься на предлагаемых условиях.

Вскоре ко дворцу правителя стали съезжаться юноши из аулов и городов. Каждого влекло желание испытать свое счастье; оно и понятно: не так уж и плохо жениться на дочери такого богатого падишаха, да к тому же красавице.

Но сказывают про некоторых: «На вид красива, а в душе змея». И понятное дело: кто свою судьбу свяжет со змеей, от змеи и погибнет. Так случилось и с добрыми юношами, пожелавшими связать свою жизнь со злой и кровожадной Дерд-Мурджан.

Прибывшие подходили под расписной хейвун дочери Хун-хур-падишаха и с нетерпением ждали, когда же, наконец, покажется красавица невеста и прикажет им прятаться. А Дерд-Мурджан взяла за привычку томить прибывших долгим ожиданием: ведь она была уверена, что молва о необыкновенной красоте ее и богатстве отца не позволит таким отважным джигитам смалодушничать, отступить. И это было так: будущие женихи целыми днями и ночами могли стоять под ее хейвуном и тешить себя надеждой на непременную удачу. А когда Дерд-Мурджан и вправду появлялась на балконе, откидывала с лица вуаль, открывая свое красивое лицо, и притворно улыбалась, неискушенные юноши тут же теряли рассудок и не могли сказать ни слова. Они готовы были исполнить любую волю такой красавицы, как Дерд-Мурджан. А дочь падишаха, в свою очередь, бывало, важно поклонившись женихам, говорила:

– Эй вы, прежде чем прятаться, сначала посмотрите вон на те столбы, на которых будут торчать ваши безумные головы... Я вас, где бы вы ни прятались, с помощью волшебной воды нашего бассейна найду и велю отрубить вам головы.

– Красавица, а если не найдешь – и вправду станешь достойной женой победителя? – спрашивал кое-кто из юношей.

В таких случаях Дерд-Мурджан лукаво и кокетливо улыбалась, обнажая свои мелкие белые зубки, и властно, чуть повышая голос, как это делал отец, отвечала:

– Я дочь достойнейших родителей, и мне не пристало врать.
– С этими словами она исчезала со своего хейвуна, а дворцовые художники рисовали лица прибывших смельчаков, записывали их имена, затем все это передавали своей госпоже, а потом уже слуги приказывали юношам прятаться, кто где хочет.

Какие только укрытия не находили себе изобретательные женихи! Кто в подвалах прятался, кто в глубокие колодцы спускался, кто на дне горных пещер таился, кто в расщелины скал забирался... Словом, не было такого места на земле, где бы они не прятались. А жестокая Дерд-Мурджан тем временем приказывала своим служанкам принести ей в медной чаше из волшебного бассейна, который охраняли сорок вооруженных стражников, волшебную воду. И когда одна из служанок, сбегав к бассейну, приносила в покои своей госпожи воду, то ставила чашу на тахту, а сама быстро удалялась. Дерд-Мурджан усаживалась поудобнее и, сдвинув брови, со всем присущим ей упорством и злостью начинала пристально искать в отражении на воде место, где мог спрятаться тот или иной смельчак. Бывало, посмотрит она на юг, посмотрит на север, посмотрит на восток, посмотрит на запад; заглянет во все подвалы и колодцы, дома и сакли, замки и крепости; в небесные и подводные владения; везде и всюду посмотрит, везде заглянет и, наконец, найдет того, кого искала, и, найдя, злорадно рассмеется и торжествующе крикнет, называя имя несчастного и то место, где он скрывается: