Чтение онлайн

— Он, — сказал нам Стрессор, — будет говорить утром.

После не очень удовлетворительного ужина мы забрались в спальные мешки и попытались заснуть; как Леоне, так и мне не нравилось присутствие нашего работодателя и огромных ящериц.

Пришло утро; солнечный свет упал на наши лица, будто ударил.

Довольно долго я находился в замешательстве; мне казалось, что я просыпаюсь после пьяного дебоша и сплю в какой-нибудь канаве в порту Форлон. Открыв глаза, я увидел рыжие скалы, ясное небо. Увидел, как Леона выбирается из кокона своего мешка, все еще аккуратная и прибранная, несмотря на примитивные условия, в которых мы спали. Я увидел, как Халворсен потягивается и зевает и выглядит, на данный момент, не как мудрая старая обезьяна, а как исключительно тупая. Увидел Стрессора и трех других стреенцев, которые нас везли, вылезающих из углубления в камнях, где они спали, свернувшись, как настоящие ящерицы.

Леона прошла к нашему мешку с припасами, достала очищающую бумагу, расческу и зеркало, и прошла за угол скалы. Пока ее не было, я занимался нашей переносной печкой, чаем и саморазогревающимися консервами. Стреенцы смотрели с интересом, но без зависти. Наша пища для них неприемлема, и, поскольку они являлись рептилиями, то могли неделями обходиться без пищи. Но все равно, поскольку они пристрастились к чаю, их широкие ноздри затрепетали, когда листья залили водой.

Халворсен выбрался из своего мешка и прошелся в противоположном от Леоны направлении. Стрессор заметил:

— Это одна из тех вещей, которые у нас общие с вами, землянами — стремление иногда уединиться.

Я не был в философском настроении и кратко пробурчал согласие. Я давно был знаком со Стрессором и знал, что при минимальном поощрении он может прочитать длинную и скучную лекцию о средствах оздоровления в различных частях Галактики, всю информацию, полученную из лент и книг, привезенных в этот мир кораблями флота Приграничья.

В пещере послышался царапающий звук. Вылез старый Оссан, похожий скорее на динозавра, который должен был вымереть миллион лет назад, чем на мыслителя своего мира.

Он сказал:

— Я чувствую запах чая.

— Но он же не говорит по-английски! — воскликнул я.

— Говорит, — сказал Стрессор, — когда захочет. Это один из таких случаев.

— Дайте мне чаю, — потребовал древний стреенец.

Я налил ему чашку. Он взял ее когтями и выпил одним глотком, хотя чай был чуть ли не кипящим. Он протянул ее мне, чтобы я наполнил ее снова. Он выхлебывал уже третью чашку, когда вернулись Халворсен и Леона.

— Я готов говорить, — сказал он. — Слушайте внимательно. Вы не найдете того, что ищете, в Приграничье. Ваш Ключ не здесь. На север вы должны лететь, и снова на север, к северу от Центра. Там, я думаю, вы найдете Ключ. Я прошу следующее — вы дадите мне знать, что это такое, что вы найдете. Перед тем, как умереть, я узнаю, верна ли моя теория.

— В чем состоит ваша теория? — спросил Халворсен.

Оссан молчал.

— Мы скромные существа, — сказал Стрессор, — но у нас есть своя гордость. Мы надеемся, что теория Оссана неверна. Мы надеемся, что вы сможете доказать, что она неверна.

И это все, что удалось вытянуть из них. Здесь имело место какое-то табу — но что это было, мы не могли определить. Подкупать было бесполезно, и мы были не в таком положении, чтобы угрожать, даже если бы мы оказались настолько тупыми, чтобы игнорировать закон Федерации. Поэтому мы распрощались — без всякого сожаления со стороны Леоны и меня — и позволили нашим скакунам отвезти нас обратно к кораблю.

Я горько проклинал злого демона Халворсена — демона, который гнал его в поисках знания так далеко и так быстро. Мы проскакивали солнце за солнцем, мир за миром, планеты, которые мы раньше никогда не видели и, может быть, никогда не увидим снова. Корабль вонял горячим маслом и металлом и объединенным запахом наших тел , хотя кондиционирование на корабле работало эффективно. Ни в одном космопорту мы не останавливались дольше, чем нужно, чтобы восполнить наши запасы. Если бы Халворсен не был заядлым курильщиком, сомневаюсь, что мы останавливались бы вообще — потому что «Звездная Девушка» была кораблем на полном самообеспечении.

Для Леоны и меня эта поездка должна была бы стать медовым месяцем, но это было не так. Нас слишком тащило вперед, как и корабль, и как всех в нем. Характеры у нас начинали портиться, мы уже рявкали друг на друга. Я забросил стандарт аккуратности, на котором всегда настаивала Леона, и это ухудшило дело до такой степени, что промашки я делал уже намеренно, а не случайно.

И так мы неслись через Галактику, по «северной» поверхности огромной линзы. Наконец, мы приземлились на Полярии, мире, таком же бледном и голом, как любой из миров Приграничья, мире, в котором едва заселенное северное полушарие всегда смотрело в бесконечную ночь. Но не пустота неба сделала это полушарие непопулярным — потому что ночное небо было далеко не пустым. Оно жило меняющимися, переплетающимися формами, потоками и разводами холодного пламени. Это было красиво — и пугало. Этим можно было восхищаться, восторгаться — но не жить рядом. Это можно было объяснить научно, но, несмотря на научные объяснения, оно все равно вызывало ощущение суеверного ужаса.

Мы сели на севере, хотя там не было космопорта. Я посадил «Звездную Девушку» на огромном, ровном поле льда, укрепив ее против постоянно дующих холодных ветров. Мы помогли Халворсену и Кресси установить приборы вне корабля — приборы, которые для меня были полной загадкой. Макилрайт делал какие-то необъяснимые вещи со своим приводом Манншенна. Мы оставили специалистов с их тайнами и пошли поговорить со старым доктором.

Он сказал:

— Я старик, Меррил, и мне показалось, что уже потерял способность бояться — но я боюсь. В каком-то смысле я ученый, Меррил, и всегда считал, что у человеческого познания не должно быть предела — но теперь я не так в этом уверен.

— Но что же они делают, доктор Райнер? — спросила девушка. — Чем они занимаются?

— Мистер Халворсен полагает, — ответил доктор, — что здесь находится один из источников, из которого во Вселенную текут постоянно сотворяемые атомы водорода. Он поставил датчики, чтобы измерить этот поток.

— Я об этом догадывался, — заявил я. — Но что Макилрайт делает с приводом? Я понимаю, что я всего-навсего капитан, но полагаю, что имею право получить какое-то объяснение от главного инженера.

— Я могу только догадываться, — сказал старик. — Я слышал, как они говорили об этом некоторое время назад, до того как вы к нам присоединились. Халворсен предположил, что приток первичной материи должен идти из какого-то другого измерения, и Макилрайт считает, что можно настроить привод таким образом, что «Звездная Девушка» сможет выявить поток и проследить по нему до его истинного источника.

— Путешествия между измерениями невозможны, — сказал я. — Как и путешествия во времени, это нечто такое, с чем играют только писатели-фантасты.

Доктор оскалил зубы в отвратительной ухмылке:

— Именно так и говорили ракетчики двадцатого века о приводе «Быстрее света». Что касается меня, то я достаточно знаю Макилрайта, чтобы бояться.

— Я тоже боюсь, — заметила Леона, придвигаясь ко мне.

— А я нет, — заявил я, не слишком погрешив против правды. — Мне нанесли оскорбление, официально говоря — я хозяин и повелитель этой кареты, независимо от того, что мистер Халворсен ее владелец. Я против того, чтобы меня держали в неведении.