Чтение онлайн

Во всем теле чувствовалась сильная слабость, хотелось взять и заснуть или впасть обратно в забытье. Но Алейна заставила себя открыть глаза и попылась встать. Сдвинула ноги в сторону и опустить их с кровати. Запуталась в простыне, чистой, но при этом с дырками и в желтых, неровных по краям пятнах.

Когда коснулась босыми ногами деревянного, давно крашеного пола, поняла, на ней нет одежды. Поискала глазами вокруг, но ничего подходящего не нашла. Пришлось стянуть с кровати простыню, завернуться в нее и завязать на груди узел. Побежишь – останешься голой.

Пока мотала на себе простыню, заметила татуировки, те, что достались ей с мертвого рыцаря-жреца. Сердце сжалось, а затем забилось сильнее. С ужасом и поспешность она, перебирая ткань, стала рассматривать их у себя – небольшой фонарь, подвешенный к потолку, давал достаточно света.

С предплечья они расползлись по телу, словно раковая опухоль, завладев практически всей поверхностью кожи. Спустились вниз на пальцы, поднялись вверх – на плечо, лопатку, уходя на спину… переползли на грудь, виноградными лозами обвили соски, соскользнули на живот и дальше к устью, теряясь в паху, в волосах и снова появляясь на бедрах…

И ни одного шрама.

Даже на пальцах розовели отросшие, еще полностью не отвердевшие ногти.

Внезапно раздавшийся голос вывел Алейну из оцепенения:

– Какая радость, что вы очнулись, госпожа. Ох, простите, я не смотрю, совсем ни капельки не вижу, даже вот ни настолько! Ох, молчу! Молчу, молчу! Сейчас я принесу вам одежду. Подождите нем-но-го…

Появившаяся у дальней стены женщина нырнула куда-то вниз и пропала. Алейна даже ничего не успела сказать в ответ.

Она немного подождала, затем встала, качнулась, но сумела удержать равновесие и медленно, шатаясь, пошла вперед. Туда, где исчезла женщина. Судя по всему, там находилась лестница вниз.

Так и оказалось. Откинутая в сторону крышка люка из плотно сколоченных досок и ступени.

Ей показалось или она услышала плеск волн?

Тряхнув головой, чтобы убрать волосы с глаз, она шагнула на ступеньку, и тут у нее закружилась голова. Равновесие, которое с таким трудом она нашла минуту назад, было потеряно. Второй шаг был сделан в пустоту. И Алейна свалилась бы вниз, если бы ее не втолкнули обратно – ударом головы в живот.

Она с грохотом упала спиной на пол.

В голове словно прозвенел набат.

– Прошу прощения, госпожа! Прошу прощения! Это я виновата, совсем слепая за пряжей стала. Не смотрю, куда иду. – Ее попытались поднять, но сил явно не хватило, и Алейна снова упала, ударившись затылком. – Госпожа! Нет мне прощения! Дурная я, дурна-а-я. Так обращаться со служителем Первородного храма-а!.. Боже ты мой!.. За что это мне, бедной?.. А-а-а! Да не оскудеет жар Солнца дающего, да не иссякнет мудрость жрецов, его охраняющих! И не испепелит того, кто правит и правилен в пути, указанном жрецом божьим…

– Прекрати!

Алейна перевернулась на живот, подтянула ноги и, преодолев тошноту и головокружение, встала.

Перед ней на коленях стояла маленькая, худая, можно сказать, тщедушная женщина средних лет в простом сером платье. Рядом лежал объемистый сверток.

Женщина билась об пол и молилась Богу-Солнцу.

– Прекрати! – снова сказала Алейна ей. Она уже поняла, за кого ее приняли из-за татуировок на теле. За рыцаря-жреца. Точнее, за жрицу. Стоило этим воспользоваться.

– Ты знаешь, кто я?

Алейна добавила надменности в голосе. Вышло неплохо. Ей поверили.

– О, да, госпожа! Простите за столь бедный прием. Но я выделила вам самую лучшую комнату. Внизу все прогнило, только и ждешь, когда на голову рухнут балки, а вместе с ними и крыша. Вода, во всем виновата вода. Вода все разрушает. Она снится мне каждую ночь, госпожа. Кошмары, Солнце, какие же это жуткие кошмары!..

– Подожди, подожди же минутку! – Она все же сумела поднять женщину с колен, хотя для этого ей потребовалось приложить значительные усилия. – Расскажи лучше, кто ты? Где я нахожусь? И как здесь оказалась?

– О, госпожа, меня зовут Мора, Мора Ларен. Вы в моем доме, в нашем доме, я живу с мужем, Лоттом. Он и принес вас сюда, нашел на берегу… бедная, как же вам досталось! Хорошо, что у нас есть знакомый целитель, он приходил сегодня утром, вы не помните, госпожа. Сказал, что вечером придет еще, а вам наказал кушать, больше пить и лежать в постели. И вот, дал вот эту микстуру…

Алейна схватилась за голову. Хозяйка дома определенно любила поговорить.

– Вам плохо, госпожа? – Мора снова затараторила, как сорока. – Тогда вам лучше прилечь. И одеться. – Она подняла с пола сверток. – Вы такая худая, госпожа. Как моя покойная сестра. – Сравнение с покойницей определенно было лишним, но хозяйку это ничуть не смутило. – Я и подумала, что ее вещи должны вам подойти. Ваше платье и нижнее белье пришлось выбросить, уж простите, от них остались одни лохмотья. Да еще все в крови. Брр!

Алейна решила, что наконец Мора Ларен говорит нечто дельное и вразумительное, и решила последовать ее советам.

Болтушка Мора с необыкновенной сноровкой помогла Алейне одеться. Без нее спасенной пришлось бы провозиться не меньше часа – слабость все еще одолевала ее.

Все это время Мора говорила без перерыва, не замолкая ни на минуту. Так Алейна узнала, что хозяйка дома – доставщица еды для кошек в Верхнем городе. Она закупала свежее, уже порезанное мясо каждое утро у местного мясника, нанизывала его на шампуры и доставляла вместе со старым Ильхестом (по словам хозяйки, это был вонючий и совершенно несносный по характеру старик, брюзга и скупердяй) на телеге к богатым домам. Спаситель же, уважаемый всеми господин, со слов жены, Лотт работал в Нижнем городе гладильщиком. Тяжелая работа, которая требует недюжинной мужской силы и сноровки.

Жили же они в свайном доме в Островном районе за пределами стен Новелена. Поэтому Алейна часто слышала плеск воды снаружи.

Одежда оказалась практически по размеру. Теплое шерстяное платье, побитое молью, немного жало в районе груди, но можно было потерпеть. А небольшие сапожки пришлись и вовсе впору. Дополнял гардероб длинный темный из плотной ткани плащ с капюшоном.

Лже-жрица решила воспользоваться моментом и больше не злоупотреблять гостеприимством дома Лорен. Но Алейна оказалась еще слишком слаба, на вид тщедушная Мора без особого усилия заставила ее раздеться и лечь обратно в кровать. Накормила, принеся снизу еды. И довольная, что угодила госпоже, ушла на первый этаж, не заметив исчезновения с подноса старой, погнутой в двух местах двузубой вилки.

Вечером, как и сказала Мора, пришел целитель. Высокий сухопарый мужчина средних лет, одетый, как подобает представителям этой профессии: черный с пурпурными пуговицами легкий кожаный дублет, черные брюки из плотной ткани, заправленные в сапоги, и, как контраст, белые перчатки и плащ. Про них можно было даже сказать – белоснежные.

Целитель поставил на стол большую сумку, из которой стал неспешно вынимать небольшие склянки, заполненные бесцветной жидкостью. Все промаркированы на первом, уже мертвом языке. В какой-то из них могло быть лекарство, а в какой-то яд. Или лекарство с такой дозировкой, что по своей сути не отличалось от яда.