Чтение онлайн

Музыка трагически звучит из динамиков с переходом ярких, громких звуковых волн – почти до шёпота. Что-то должно произойти… Показывают длинный-длинный, почти бесконечный коридор. Показывают томительное движение по нему. Ты напряжён до предела. Не дай бог, кто-то коснётся в такой момент твоего плеча… Ты вздрогнешь всем телом, как будто бы провалился в бездонное пространство, потому что ты ждёшь чего-то неизвестного. Ты сжат, как пружина. Не дай бог, она разожмётся неконтролируемо… Порушит все твои эмоции и чувства. Произойдёт сильнейший стресс. Ты ждёшь!.. Взрыв музыки резок… Ты вздрагиваешь, и на экране показывается ужасная морда (или ещё что-то). Ты уже видишь конкретное нечто, и пик эмоций проходит… Ты расслабился… Потому что уже известно, что это. И потому даже это “ужасное” уже не страшит тебя.

Убегающий испытывает немалый страх, пока его догоняют смертельные враги, а когда он попал им в руки – страх исчезает. Если для него возникает возможность борьбы, в такой момент он в состоянии совершить невероятные вещи. Почему? Да потому, что пока бежал, страх парализовал мысли и чувства. А когда молния ужаса уже ударила по тебе, и степень опасности стала более-менее понятна, и страх больше не сковывает тебя своими липкими лапами, и мысли возвращаются в обезумевшую было голову, и силы возвращаются в мышцы твои… Вот уже и сам ты в этот момент становишься опасным для преследователя.

Истина, повторяемая сотнями великих и обычных людей, остаётся непререкаемой: Ожидание смерти страшнее самой смерти.

Научись перевоплощать страх в интенсивную деятельность. Так надо воспитывать свои эмоции и чувства. В страхе ты сжимаешься, как пружина, опасное раскрытие которой может разрушить многое. Страх – это одно из проявлений инстинкта самосохранения».

Долматов остановил нас, уже измотанных, но всё же настойчиво слушающих и готовых к выполнению любой команды. Встали в пары и стали отрабатывать атаку.

– Атака должна быть как взрыв! – терпеливо пояснял Александр Иванович. – Один, максимум два-три удара. Они – как взрыв. Проводите разрушительную для противника короткую серию ударов и уходите. Движение должно начинаться, как будто бы вас подорвали на мине. Сам взорвался и вложил в это стремительное действие всю оставшуюся энергию. Вы сами – это взрыв. Приём и – всё… Или убегать дальше, или переход, и такой же неожиданный взрыв со следующим противником…

И одновременно с этим преподаватель продолжал говорить совсем другое, философское:

– В мыслительных процессах человека обязательно должна присутствовать проблема Добра и Зла. Тогда появится осмысление любого своего действия. Это – своеобразная точка отсчёта… При такой постановке у человека не должно возникать сомнения – прыгать в воду или нет, когда видишь тонущего. Не должно возникать сомнения – встать на защиту слабого или когда оскорбляют женщину… Не должно вызывать сомнения и дело, которым вы занимаетесь. Вы – Мужчины!

После таких слов нам казалось, что мы становились и выше, и сильнее, и готовы были снести любую преграду…

После занятий с профессором рукопашного боя мы были возбуждены и ещё больше влюблены в жизнь. Занятия закончились, а мы не отходили от Долматова, который рассказывал нам:

– И ещё один дар, очень необходимый для сильного человека. Это дар Молчания!

Слушая Александра Ивановича, беспрерывно говорившего уже два часа, мы заулыбались.

– Ко мне это сейчас не относится! – увидев наши смеющиеся глаза, сказал преподаватель. – Я провожу занятия… – И стал развивать мысль: – Когда вокруг тебя все безостановочно болтают и рассказывают обо всех своих тайнах и переживаниях, и всё становится известно всем о каждом, «научись преждевременно не говорить о важном и сокровенном». Но не молчи в это время, не замыкайся в себе. Говори обо всём и много, о всяких мелочах, о том, что происходит где-то и с кем-то. Научись свои рассказы делать удивительно интересными и увлекательными. Но… помни: излишняя откровенность о себе и своих близких может привести только к печальным или очень печальным последствиям. А в критические моменты действия должны опережать слово.

Изучая психологию личностей «сильных мира сего», обратите внимание, товарищи спецназовцы! – продолжал Долматов, – не я вам это говорю, а классики и учёные. Именно эти светлые головы учат, что молчаливость и сдержанность определяются как одни из наиболее сильных черт личности. Умение молчать, по меткому выражению Дейла Карнеги [35] , встречается у людей гораздо реже, чем любые другие таланты. Но умение молчать – это не только сильная черта характера, но и сверхмощное оружие борьбы.

И ещё одно очень важное качество: умение слушать. Ибо умеющий слушать – всегда сильнее не умеющего слушать и всегда его побеждает. Это даже не умение, а талант! Одна только способность выслушать собеседника выводит человека в разряд выдающихся личностей. К сожалению, среди людей это умение встречается крайне редко. Важно слушать, не просто делая вид, что ты внимателен, а действительно быть внимательным и понимать собеседника, вникать в его слова и только после этого постараться задуматься о том, о чём он говорит. После чего говорить самому… Для вас, как для оперативных работников, – это жизненно важно.

Александр Иванович смолк и отправил нас на обед.

После обеда у нас появилось немного свободного времени. Собирались возле нашего Первого корпуса, где были кабинеты и даже спальные места. Многие жили прямо здесь, в этом здании. Поэтому и после окончания рабочего времени никуда никто не спешил. Всё и всегда происходило вокруг этого дома.

Послеобеденное затишье в ОУЦе всегда было чем-то особенным. Стояли группками по четыре-пять человек. Кто-то пробегал куда-то спеша, кто-то вёл неспешные разговоры. Форма одежды была здесь самой разнообразной. Некоторые после своих занятий были одеты в форму спецназа, кто-то – в спортивную, стояли офицеры в форме всех родов войск, среди них был даже один моряк – капитан третьего ранга. Не знаю деталей, но все его звали «Матроскин». Людей в «гражданке» было, конечно, значительно больше. В одной из групп, наиболее многочисленной, стоял человек в форме лётчика гражданской авиации. Высокий, статный. Форма была ему явно к лицу. Особенно бросалась в глаза короткая орденская планка – орден Красной Звезды и медаль «За отвагу». Это был Володя Зверев. За тяжёлый массивный подбородок и фигуру, схожую с французским артистом, все его звали «Бельмондо». Это прозвище приклеилось к нему ещё и за то, что был кумиром среди женщин. Умный, рассудительный и очень справедливый по жизни человек. Стоя на осеннем, уже неярком солнышке, он в своём кругу вёл разговор, к которому я тоже присоединился.

– Доблесть человеческая! Люди чести! Что же это? Кого мы обманываем, называя недостойного этими словами? – рассуждал Зверев. – Вольтер говорил, что труд спасает от трех главных зол – скуки, нужды и порока. Но когда у человека появляются результаты труда – деньги и пропадает нужда, очень важно, чтобы безделье не стало синонимом скуки и другом порока. Значение поступка – в самом поступке, а не в его результате – это православный постулат, по которому надо учиться жить…

– Это примерно то, что ты делаешь, подавая нищему милостыню, – поддержал эти слова Сергей Панасенко. – Ты это делаешь для спасения своей души, а если «нищий» притворяется и обманывает тебя (в смысле, он богаче дающего), то это – его беда. Этот результат не должен печалить Человека, совершающего Поступок!

Зверев с пониманием и поддержкой посмотрел на Сергея: «Молодец!» – и, уже обращаясь к своему другу Анатолию Лесняку, спросил:

– Твой подчинённый? Самых лучших себе забираешь…

Они оба – и Лесняк, и Зверев – были командирами групп. Сейчас для них было очень важное и ответственное время: подбор и боевое сколачивание групп. Сами опытные оперработники, прошедшие серьёзную школу – территориального управления и Афганистан. У руководства Центра на них и была особая надежда. Кроме того, на них была возложена ответственность за своих подчинённых. Хотя молодого офицера Сергея Панасенко, несмотря на его молодость, неопытным и зелёным назвать было нельзя, но по возрасту он был почти самым молодым. Сергей только что приехал из Афганистана. Он не был в «Каскаде», а служил в мотоманевренной группе пограничных войск. Был командиром сапёрного взвода. Уже навидался и наелся войны, смертей и несправедливости. Поэтому Сергей был с уже определённо устоявшимися жизненными позициями, нетерпим к фальши и лжи, но очень вспыльчив и горяч. К своему командиру, Анатолию Лесняку, он относился с уважением, которое граничило с безрассудной исполнительностью. Было ощущение, что если бы Лесняк дал команду молодому офицеру проломить стену, Сергей, не задумываясь, разбежался бы и снёс всё на своём пути или разбился бы напрочь. Но Панасенко был тоже не простым человеком и разбиваться, конечно, безрассудно не стал бы. При его появлении в подразделении среди нас ходили непроверенные слухи: якобы что в Афгане за какой-то очень смелый и профессиональный поступок его представляли к званию Героя Советского Союза, но за неудержимо вспыльчивый характер, связанный часто с поиском правды и справедливости, награждение отложили. Сам Сергей об этом молчал… В коллектив он вписался сразу. Было видно, как Панасенко горел в своей любви и преданности спецназу, как не терпелось ему познать премудрости оперативного мастерства и стать профессиональным разведчиком. Поэтому и его отношение к таким, как Лесняк и Зверев, было особенным. А Бельмондо продолжал: